Ловец бабочек. Мотыльки - Карина Демина

Они открыли ей вены и накормили щедро черные камни, которые старуха — уже старуха — сама закопала во дворе.

…тела выносили к реке, благо подвал позволял. Дом и вправду был построен на старом фундаменте, имевшем множество секретов. Им были известны многие.

…старуха умерла.

…это случилось отнюдь не тогда, когда он вошел в полную силу. Нет, пожалуй, старуху он не желал убивать. В конце концов, лишь она понимала его. И пусть сама связь эта, порочащая, могла повредить его карьере, но карьера… плевать ему было на карьеру, честно говоря.

Она предоставляла возможности для игры, но…

…игры в доме были интересней.

Здесь никто не заставлял писать объяснительные по случаю скоропостижной кончины подследственных.

Никто не наблюдал.

Не лез.

Не…

…старуха умерла сама. Однажды тело лишилось остатков сил, а душа… душа в нем держалась на одном упрямстве. Однажды старуха открыла глаза и увидела лица. Много лиц. Иные полупрозрачные, другие плотные, настоящие. И много рук. Много ртов, которые тянулись, чтобы высосать силы из хрупкого ее тела. Она кричала, но крик был беззвучен.

Она пыталась уйти, но смогла сделать лишь шаг.

И упала.

И лежала, все еще живая… она умирала долго, несколько дней, задыхаясь от вони в теле, которое начало разлагаться, сходя с ума от страха и жажды. А потом, когда все же сумела переступить порог, то осталась во тьме.

Частью от части.

Силой от силы.

…наверху открылась дверь. Себастьян подобрался. Его по-прежнему не радовала необходимость прятаться в этом месте, в этом доме, но…

…ведь можно иначе.

Просто дождаться.

Выстрелить.

И поджечь дом. А потом уйти тихо, той же тропой.

Он прижался спиной к холодному камню, и почудилось — обняли за шею мягкие руки, крепко обняли — захочешь вывернуться из нежных этих объятий — не позволят.

Пока вырываться Себастьян не собирался.

Тьма согласилась.

Она тоже любила игры…

…демон сам напомнил о себе.

Наверное, если бы Катарина не позволила себе испугаться, она услышала бы шепот его раньше. А может, демон ждал, когда же страх наполнит хрупкое ее тело, когда придет осознание, что она, Катарина, совершенно беспомощна…

…это ведь просто, всего-то надо, позволить демону… и это будет справедливо. Ведь именно справедливости она искала, верно? Не для себя, но для мертвых девушек.

— Нет, — сказала Катарина, закрывая глаза.

Должен быть другой выход!

Должен…

Но его не было. И когда острие клинка коснулось кожи, Катарина…

…демон не откликнулся.

Тварь!

Его смех — шелест песка. Его присутствие давит, сводит с ума, его близость — проклятие… и он желает свободы. Теперь ведь подходящий момент, чтобы поторговаться, верно? Катарина хочет жить? И демон хочет.

Что ему нужно?

Вернуться.

…в его мире солнце алое пылающее. И пески лежат от края до края. Воздух пахнет гарью. И время от времени просыпаются вулканы. Они выплевывают пепел и тягучую, густую лаву.

Она не знает, как вернуть демона.

Он знает.

Всего-то и надо, что согласие, кровью подкрепленное, а крови будет изрядно.

— Я… — Катарина облизала губы, — я…

— Что ты там бормочешь? — Хелег наклонился к губам. — Если собираешься молить о пощаде, то должен буду заметить, что я разочарован. Мы ведь только начали…

— И полагаю, закончите не скоро?

Этот голос, такой знакомый, заставил Катарину рассмеяться.

Князь?

Лестница… она видела лестницу… она глаз не сводила с этой проклятой лестницы, которая и ныне была пуста. Так откуда он взялся?

— Прошу прощения, — князь стряхнул с плеча пыль. — Несколько… задремал. Вы не представляете, до чего мрачные здесь снятся сны.

Он зевнул широко, демонстрируя отменные зубы и клыки, которые, кажется, несколько подросли.

— Так что не советую… в этом доме вообще находится вредно для разума и души. И не удивительно, что хозяин его несколько сошел с ума. С другой стороны иногда люди сходят с ума совершенно без причин. Вот взять, к слову, вас… вы так не любили свою матушку, что нелюбовь эту перенесли на прочих женщин?

Хелег смотрел на князя.

Молчал и смотрел.

И только воздух становился плотнее.

— Кстати, если собираетесь пустить в ход вашу силу, то советую воздержаться, — князь остановился у стола, на который оперся, будто бы стол этот был обыкновенным, скажем, обеденным. — Очень уж место нехорошее… этак и демона вызвать недолго.

Демон молчал.

И злился.

Злость его накатывала волнами, перебивая дыхание. Он и вправду был силен, куда сильней, нежели прежде. И все еще способен помочь. Что стоит Катарине отпустить его?

Он вернется домой.

У каждой твари есть дом.

Демоны жестоки? А как не быть жестоким существу, вырванному из родного мира, запертому в каком-то пошлом колечке? Вынужденному влачить жалкое существование, пока эта, новая для него реальность, раздирает его на куски?

Демоны умирают здесь.

И он не исключение.

— Катарина, душенька моя, — Себастьян погрозил ей пальцем. — Не слушайте вы его…

— Кого? — оторопело поинтересовалась докторица.

— А никого не слушайте. В вашем возрасте пора уж своим умом жить, — князь постучал пальцем по лбу. — Вы уж извините, панна, мне действительно грустно говорить о таком, но вас этот ненормальный тоже не пожалеет…

— Ты…

— Я, — князь моргнул и потер глаз. — Слезятся… неужели не чувствуете? Нельзя же быть таким толстошкурым. С меня от здешней черноты сейчас чешуя облезет…

Хелег ударил.

Не рукой.

Не ножом, хотя видит Хельм, с ножом он управлялся быстро, но силой сырой, дикой. Просто в подвале вдруг запахло грозою. А потом воздух исчез. И свет.

И все исчезло.

Катарина, кажется, закричала, но крик ее потонул в камне. Она сама стала частью камня… она не знала, как долго это длилось.

Вечность?

Две?

— Не стоило так, — раздался откуда-то холодный голос князя. — Вы ведь в чем-то разумны. Вы понимаете, что на этом все… с демоном вам не справиться…

…демон.

…свобода.