Княжна из клана Куницы. Книга третья. Выбор свободы - Вера Чиркова

За медленно ушедшей в сторону дверью оказался просторный дворик, залитый весенним солнышком. Хотелось остановиться на пороге, осмотреться повнимательнее, но Саргенс никому не дал постоять, торопясь запереть потайной выход.

— А теперь смотрите, сколько хотите, — буркнул чародей, едва дверь, выглядевшая с этой стороны как часть стены, встала на место, — только не расходитесь далеко и не попадайте никому под ноги.

Но новички и сами уже смотрели во все глаза и не верили тому, что видят.

Никакой тюрьмы не было. И никаких решеток, оград или стражников. Хотя Веся давно уже поняла: никаких охранников чародеям, умеющим создавать быстрых и ловких фантомов, и не нужно. Просто посади где-нибудь на башне глазастого осьминога, и можешь не вспоминать про преступивших закон одаренных.

Девушка покрутила головой, ища эту самую башню, уже несколько дней жившую в ее воображении, и окончательно убедилась, что ничего подобного тут нет и никогда не было. По ту сторону дворика, под самой скалой и вдоль ограды расположились самые обычные домики, точно такие, какие строят жители всех предгорий. Крепко сложенные двух- и трехэтажные жилища из грубо отёсанных каменных плит, с островерхими кровлями и навесами от снега над высокими крылечками.

Возле каждого крыльца росло ухоженное деревце или кустик, а кое-где даже два или три. Посредине дворика виднелась обложенная камнем чаша небольшого водоема, и светлая струйка воды, переливаясь через выемку в бортике, убегала от него куда-то в нижнюю часть двора.

— Добрый день, — приветливо поздоровалась с Саргенсом женщина средних лет, выглянувшая в распахнутое оконце ближайшего домика, — ты не Птаха ищешь? Так он в мастерской, над стрелами сидит. Говорят, в этом году степняки раньше времени напали?

В ее глазах светились живой интерес и тревога, и Берест невольно нахмурился, не услышав в словах преступницы ни лжи, ни лукавства, она и в самом деле переживала за далекие южные земли.

— Как напали, так и откатились, — вздохнул Сарг, — отряд Дикого Ястреба вовремя подоспел. А у вас всё в порядке? Дети здоровы?

— Здоровы… никак не дождутся, пока склон от снега очистится. Мы там вам копченое мясо приготовили, видел?

— Видел, — кивнул чародей и направился в ту сторону, куда бежал ручеек, — на днях заберем. А вам Тирой рыбу привез и раковины.

— Мы уже ели… спасибо ему, — сообщила женщина вслед молча шагавшим следом за Саргом новичкам и закрыла окно.

Новички сходили в оружейную мастерскую и на скотный двор, в сыроварню и в пимокатку. Везде работали приветливые, доброжелательные люди, хотя их было не так много, как думалось кунице раньше, пока она ещё не попала к мосту через Туру. Назвать жителей этого крохотного селения узниками у Веси не поворачивался язык, а рассматривать их было очень интересно. Но юная чародейка и не подумала бы спорить, если бы помощник магистра отвел их назад, в главный дом цитадели, не показав больше ничего, кроме той, самой первой женщины.

Ее доброжелательное лицо, взгляд, в котором не было ни капли подобострастия или страха, сказали девушке много больше, чем могли бы самые подробные объяснения и горячие заверения чародеев.

И значит, напрасны были все её усилия… многочасовые тренировки, тоскливые, монотонные зимние вечера в горной хижине наставницы и тщательно скрываемая зависть к сестрам, оживленно рассказывающим весной о том, как веселились и развлекались они всю прошлую зиму, какие забавы и катания устраивали. Веся продержалась ровно до того момента, пока не задвинулась за ними потайная дверь, а затем, вызвав тайком Шая, пробормотала нечто невнятное и выскользнула из рук любимого прямо в ловкие лапы фантома.

— В мою комнату, — из последних сил сдерживая рыдания, буркнула она слуге, — быстрей!

И сумела удержаться, дотерпеть… пока не заперла дверь на ключ. А потом упала на колени прямо возле стула и заревела так отчаянно, словно прорвались разом все слезы, скопившиеся где-то глубоко внутри нее за эти такие долгие и трудные годы.

Стук в дверь раздался уже через минуту, но захлебнувшаяся горькими слезами Веся только зажала ладошками уши. В этот миг она оплакивала горки и санки, рисунки на окнах и сказки у вечернего очага, прятки в темных углах и игры в отгадки на поделенные поровну конфеты. Все те милые и незатейливые удовольствия, которые так щедро получала до тринадцати лет и о каких потом могла лишь остро тосковать долгими зимними вечерами. И была сейчас обиженной пятнадцатилетней девчонкой, хотя рассудительная и смелая лучница Колючка никуда не делась, была тут же, смотрела с грустной насмешкой на саму себя и упорно молчала.