Единственная для оборотня и теща в нагрузку - Франциска Вудворт

– Ты можешь обновлять ее каждую ночь, – хитро предложил он.

Слов нет! Я до сих пор от себя в шоке, что прикусила его до крови от остроты ощущений, а он предлагает мне делать это каждую ночь. Понимаю, что у оборотней сильны звериные инстинкты, но у людей как-то не принято вонзать зубы в партнера. Для меня мой порыв с человеческой точки зрения казался диким. То, что ночью под действием бури эмоций выглядело естественным, сейчас вызывало смущение.

– Кольцо на пальце меня вполне устроит.

– Можешь выбрать себе любое, – прошептал он, целуя мне шею, а руки начали смелое путешествие по моему телу.

– Что значит можешь выбрать? – тут же насторожилась я. – У нас кольца носят оба!

– Но я не могу носить кольцо. При обращении рука меняется, и металл не выдержит. – В подтверждение своих слов он вытянул руку и частично трансформировал ее. Действительно, ладонь увеличилась и пальцы стали шире.

И тут мне так обидно стало. Получается, на мне и метка и кольцо он меня наверняка носить заставит, а сам… В памяти всплыл бывший, который в последние годы брака предпочел обручальное кольцо не носить. То оно ему мало стало, а после того, как его раскатали, неожиданно начало спадать. В общем, никак на пальце держаться не хотелось. А тут даже причин никаких искать не надо.

– Знаешь, что, – взбесилась я, выворачиваясь из его рук и отталкивая его, – Если вы научились порталы в иные миры открывать, то уж можно как-нибудь придумать кольцо, которое будет подстраиваться под палец владельца!

Неожиданная вспышка гнева даже меня саму удивила. Понимала, что он не бывший, но все равно очень горько стало и меня понесло:

– И я не волчица! Это им достаточно метку поставить, чтобы они себя замужней почувствовали. Если по правилам вашего мира мы женаты, то по правилам моего – нет!

Выдав это, я выскочила из ванны, оставив Кристиана с ошарашенным выражением на лице. Наспех схватив полотенце, я обмоталась, и не глядя на него, направилась к двери.

– Ольга! – взревел он.

Если он хотел меня остановить, то добился обратного. Его крик подстегнул меня и я побежала. Выскочив, со всей дури хлопнула дверью и она, кажись, кое-кого припечатала, так как раздался рык. До смежной двери добежать я не успела. С оглушительным треском дверь в ванную распахнулась, выпуская взбешенного оборотня, который настиг меня в одном прыжке. Он дернул меня на себя, и я врезалась в его грудь. Схватив меня в охапку, он пересек комнату и бросил на постель, нависнув надо мной.

– И как это понимать?

– Как хочешь, так и понимай, – огрызнулась я и, обидевшись, отвернулась.

Конечно, он меня пометил, и теперь каждый видит его метку, да и запах мой изменился. А где подтверждения на его шкуре, что он занят? Почему такая несправедливость? Если уж на то пошло, мне тоже хотелось его застолбить, пусть и кольцом. И плевать, что оборотни их не носят. Мой будет!

Некоторое время меня молчаливо изучали, а потом потребовали:

– Объяснись!

– А что не понятного? – посмотрела на него. – Ты мне поставил метку, чтобы каждая собака знала, что у меня есть пара, и я не свободна. А сам? Где видно, что ты женат? Мои следы исчезают, кольцо ты носить отказываешься. И это от меня тобой пахнет, а не наоборот.

– Всем известно, что мы женаты и ты моя пара. Не понимаю, чего ты еще хочешь?

– Это здесь известно. А у тех же дроу никому ничего не известно. Если от меня за версту видно, что я твоя жена, то справедливо будет, чтобы и ты носил знак того, что женат и не свободен!

– Ты ревнуешь? – удивился он, а мне захотелось зарычать.

– Еще чего! – возмутилась я, задохнувшись от такого предположения. – Причем здесь это?! Я за справедливость!

– Ревнуешь… – расплылся в немного удивленной и ужасно довольной улыбке он, а мне захотелось его треснуть.

Он пристально смотрел, что-то выискивая в моем лице, а я молчала, считая ниже своего достоинства спорить и доказывать обратное.

– Скажи, правильно ли я понимаю, что ты желаешь, чтобы все, даже те, кто видит меня впервые, при взгляде на меня сразу видели, что я нашел свою пару и не свободен? – вкрадчиво спросил он.

Странно, он повторил мои требования, но как-то подозрительно это все прозвучало. В голосе слышалось затаенное удовлетворение, как будто это он, а не я хочу. Я осторожно кивнула.

– Тогда я скажу, что для этого надо сделать. – Я с сомнением посмотрела на него, пытаясь найти подвох в его покладистости. – Для того, чтобы с первого взгляда было видно, что у меня есть пара, ты должна периодически обновлять метку у меня на шее. Лишь своей паре мы позволяем оставлять свой след здесь.

«Вот так и подозревала, что от этого мне не отвертеться», – вздохнула про себя. Сейчас, при свете дня, я даже не представляла, как буду это делать.

Между тем, он продолжил:

– Мы должны спать в одной постели, чтобы моя кожа пропиталась твоим запахом. – Не то, чтобы я была против, только хотела возразить, что от меня и так им пахнет, но он меня опередил: – Поверь, запах женщины чувствуется. Это без лишних слов сообщит всем, что я счастливец, нашедший свою половинку. И все остальные женщины мне больше не интересны, – с намеком добавил он.

А вот нечего намекать! Я не ревновала! И вообще, за равноправие в семье.

– И еще, – с нажимом произнес Кристиан, придавливая меня своим весом и склоняясь чуть ли не к самым губам. – Я не отказываюсь носить кольцо. Мы что-нибудь обязательно придумаем, потому что я не хочу, чтобы у тебя оставалась хоть тень сомнения в том, что ты замужем! – последние слова он просто прорычал, властно целуя меня.

И тут я особо остро осознала, что нас разделяет лишь мое полотенце. Осознаешь тут, когда он коленом раздвинул мне ноги и свидетельство его желания недвусмысленно упирается в чувствительное местечко. Он жадно меня целовал, почти кусая губы, и страсть тягучей волной охватила мое тело, смывая непонятно откуда взявшуюся обиду и раздражение.

Не отказал. Пошел на встречу. Не имеет ничего против того, что я заявила на него права и желаю всем показать, что теперь он мой. Откуда только взялось это чувство собственности в отношении него?! Неожиданно поняла, что выцарапаю глаза любой, кто посмеет повиснуть на нем.

– О чем ты думаешь? – чуть отстранился он, заглядывая в мои глаза.

– О твоих воблах. Они до сих пор участвуют в лотерее «Затащи в постель Владыку?».

– Оля! – возмутился он, а потом самодовольно заметил: – И после этого ты уверяешь, что не ревнуешь?

Вот, тьфу на него! Тоже хороша, взяла и озвучила свои мысли. Но ведь они по любому тут из кожи лезли, стараясь привлечь его внимание и утешить. Вслух же сказала иное:

– Это был чисто академический интерес. Если в прошлый раз меня просто из бокала облили, то пытаюсь представить размер пакостей теперь.