Терновая ведьма. Исгерд - Евгения Спащенко

— Не хочу.

Нахмурившись, тьер-на-вьёр стряхнула с пальцев перчатки, расшнуровала плотный накладной воротник, скрывающий плечи.

— Отчего же в таком случае не отвечаешь вежливостью на мою глубочайшую признательность?

— Не понимаю, за что она мне причитается.

— Я объясню. — Сапожки, подбитые железом, цокнули в сторону узника, и он напомнил себе, что бегать от ведьмы по комнате, гремя цепями, бесполезно.

— Помнишь, как ты внял видениям о Розе Ветров, что я нашептала? Принялся рыться в замшелых ветряных талмудах в поисках истины? — затараторила она. — Большего нечего было и желать! Я ведь действовала наудачу, вверяя тебе сны о Вее Эрне, и слыхом не слыхивала ни о каких зеркалах. Способ перенестись в Тьер-на-Вьёр под мышку с девчонкой ты нашел самостоятельно…

— Что ж, всегда пожалуйста, — обронил ветер, исподтишка наблюдая за каждым движением ведьмы.

— Ты и нынешнему глубокому сну Изольды поспособствовал, как бы невероятно это ни звучало! Не очутись она с подлецом Мак Тиром в Уделе душеловов, он бы не узнал об истоках своей силы, а наша принцесса от такого потрясения не впала бы в забытье.

— Так она ушла добровольно? — На миг сомнение придало речи северного владыки прежний взыскательный тон.

— Еще бы! — с жаром подхватила терновая колдунья, красуясь, как невеста на выданье. — Изольде это тело больше без надобности.

— Зачем же оно тебе?

В тишине послышался треск — это варево в позабытом котелке выкипело, и стенки его медленно раскалялись.

— Будто не знаешь. — Ведьма с тихим хмыканьем поддела кочергой ручку чугунка. — Я собираюсь стереть в порошок Розу Ветров, изничтожить под корень, чтобы сорные стебли ее чар навсегда засохли… и ты мне поможешь!

Словно внимая безумцу, верховный качнулся с носков на пятки, отчужденно уставился в провал раскрытого настежь окна.

— Ну-ну…

— Не смей отворачиваться, будто я у тебя на аудиенции! — Тьер-на-вьёр молниеносно сменила тон. — Ты удостоен привилегии участвовать в моих замыслах — скажи спасибо или отправляйся на виселицу!

От дохнувшего во все четыре угла черного вихря бумаги на столе привратника в панике разлетелись.

— Видно, выдумки, которыми щедро напичкала своего спасителя Вея Эрна, мешают тебе соображать, — не дождавшись должной реакции, пророкотала тьер-на-вьёр. — Лживые байки! Как только поганка получит ветряные горловины, то выпьет льющуюся сквозь них силу дочиста, как собиралась поступить сотни веков тому назад, и обрушит остатки своего коварства на терновый край! А натешившись вдоволь, примется за другие, манящие магией земли… Думаешь, отчего приближенные помощники твоей владычицы развеялись прахом?

Верховный поневоле застыл, обращаясь во внимание.

— Всему виной ее ненасытность! Чтобы одолеть меня, душегубке не хватало могущества, вот она и прибрала к рукам таланты подданных. — Шипя и скалясь, как маленькая змея, ведьма ощетинилась сухими колючками. То же произошло и с тобой!

— Роза вернет мне мощь, как только воспрянет духом… — поражаясь собственной дерзости, заспорил Хёльмвинд. Но собеседница только недобро расхохоталась.

— Держи карман шире! Она не пощадила десятки своих приспешников, не пожалеет и тебя! Очень скоро ты станешь призраком, Северный ветер, прошлым, о котором никто не вспомнит, и родичей твоих ждет та же участь… Горловины рогов, которые так страстно желает получить твоя ненаглядная Вея Эрна, связаны с ветрами по ту сторону зеркал. Отдашь их, и почитай, конец штормам и буранам. Если не желаешь гибели им и себе, делай, как я велю!

Отправляясь к тьер-на-вьёр, Хёльмвинд воображал себе самые кошмарные испытания, изготовился, что будет повержен ее хищными чарами, но подобного поворота не ожидал.

— Я не ослышался, ты предлагаешь спасение?

Колдовские ветви в волосах колдуньи прекратили извиваться. Уняв вспышку раздражения, она чинно заложила руки за спину.

— Именно… Стараниями Изольды мне перепали два наконечника ветряных рогов. Третий, увы, без содействия ветра не достать. Подсоби в этом, и я верну тебе силу.

— Неужто терновой колдунье не по плечу то, на что способен бескрылый бродяга?

— Не скромничай. — Она пригрозила перстом. — Даже без своих умений ты остаешься верховным владыкой. И значит, можешь ступить на клыки Ан-Альеж… В отрогах древнего морского хребта хитрец Терраль Леванте построил восточную ветряную башню. А чтобы смертным неповадно было приплывать на скалы за золотом, якобы бьющим там прямо из-под земли, наложил на вершины подводных гор чары. Едва люди отправлялись к ним, на воду опускался смертоносный плотный туман, из которого не выплыть.

— Звучит как сказка для непослушных детей, — вынес вердикт Хёльмвинд.

В ответ терновая ведьма снисходительно усмехнулась.

— Пожалуй, если позабыть о том, что сказки имеют обыкновение сбываться… и в нашей власти сделать так, чтобы эта не обернулась непоправимой бедой! Принеси мне последнюю горловину и обретешь прежнюю жизнь, Хёльмвинд. Сможешь улететь домой, если такова будет твоя воля, или остаться и нарекаться единственным ветром в Тьер-на-Вьёр. А хочешь, отдам тебе Ветряное царство — не стану рушить его вопреки искушению?

Слишком хрупкая для сущности, завладевшей ею, девушка выглядела почти беззащитной, готовой просить о содействии. Но сливовые побеги были наготове, а под обманчиво кротким изломом бровей прятались два темных бездонных омута. Пойманный в их колдовской ореол, Северный ветер одернул себя.

«Как и Роза Ветров, она не умеет умолять, все эти ужимки — заслон, маскирующий твердость гранита… Но, праветры, как похожи обе владычицы, требующие от него одного и того же…»

— Если я соглашусь, — неожиданно для самого себя отозвался верховный, — что станет с Мак Тиром?

— Ему не жить! Ни при каком раскладе! — лязгнула зубами терновая колдунья, мигом впадая в прежнее ожесточение. — Но что тебе до никчемного королевича, прилипчивого, как репей? Существование его — не больше чем короткий танец снежинки в круговерти зимней вьюги.

Задержав внимание на ее обручальных перстнях, ветер задумался. Толковать по бесстрастному выражению, противится ли он гибели спутника или взвешивает иные мотивы, было непросто. Потому, чтобы избавить его от колебаний, тьер-на-вьёр подступила ближе и клятвенно пообещала:

— Сделаешь, о чем условлено, и проси любой милости. Даю слово, что не поскуплюсь на чары. Но если отвергнешь мое предложение…

Великодушие как волной смыло. Судя по огонькам, мерцающим в ее глазах, пощады от колдуньи ожидать не стоило.

Чтобы не навлечь на себя праведный гнев, верховный произнес как можно убедительнее:

— Мне нужно подумать.

— Думай. — Ведьма благосклонно взмахнула подолом, вынимая из кармана латунный колокольчик. — Но не слишком долго. Завтра пополудни я вздерну вас обоих.