Тёмные птицы - Софи Авдюхина

– Да не думаешь же ты, что Светлые так поступят?! – одернула ее Анисья.

– Я уже ни в чем не уверена. И потом, кто знает, не доберутся ли до меня Темные во второй раз. Так что не волнуйся, можешь встречаться с Поповым… – Полина пожала плечами.

– Я не собираюсь с ним встречаться! – тут же возразила Анисья. – Вчера мы целовались, но я совсем не понимала, что делаю. Сегодня утром пришлось поговорить с ним. Не знаю, на что я повелась… На знаки внимания или его доброту? Но ведь на самом деле мне он не особо-то и интересен. Раньше я его совсем не замечала!

– Тебе захотелось тепла, – сказала Полина.

Анисья вопросительно дернула бровью.

– Простого человеческого тепла. Не надо себя за это ругать.

– Ты считаешь, мне его не хватает?

– Конечно, не хватает. Ты окружена вниманием, все восхищаются твоей красотой и талантом. Но парни боятся тебя. Каждый из них понимает, что тебя не достоин. Ты для них либо слишком богата, либо слишком сильна, либо слишком хороша. – Полина перевела взгляд на подругу, Анисья нерешительно прикусила губу и молчала. – Но ведь это совсем не то, что нужно девушке, правда? А Алеша поступил с тобой как с обычной девчонкой. Захотел поцеловать и попытался это сделать. Захотел побыть с тобой вдвоем и пригласил посидеть на берегу Нищенки.

– Откуда ты знаешь про Нищенку? – встрепенулась Анисья, щеки ее чуть покраснели.

– Я вас видела. Мы с Овражкиным пролетели прямо над вами на его пегасе.

– Вы с Севой? – удивленно спросила Анисья, будто не веря в услышанное. – На Вороном? Но… ты же боишься летать. И… не дружишь с Севой.

– Да, это был странный день, – согласилась Полина.

– Но… нет, я ничего не понимаю. Я знаю, что Сева никого не катает.

«Катает, – ответила Полина мысленно. – Только не признается тебе, за какую плату».

– Подожди, значит, он тоже видел меня с Поповым? – не унималась Анисья.

– Видел. Но ему не было до этого никакого дела. Ему вообще ни до кого нет дела, Нися. – Полина сочувственно покачала головой и на этот раз сама сжала Анисьину ладонь. – И ты тоже не думай о нем. В этом нет никакого толка.

* * *

Сева поудобнее расположился на подоконнике. В дверь постучали, но он при всем желании не смог бы открыть – весь пол под его ногами был уставлен продолговатыми ящиками. Ящики были набиты карточками и пухлыми папками, содержащими истории болезней всех пациентов Еремея Павловича – одного из главных лекарей городской Здравницы. Спрыгивать Севе было просто некуда. Оставалось вопросительно взглянуть на старшего помощника почтенного лекаря.

Мышка соскочил с высокого стула и, лавируя между вздыбленными, махровыми от топорщащейся старой бумаги островками, подбежал к двери.

– Проходите, проходите, дорогая. Вот сюда! – В проеме показался Еремей Павлович, за ним – высокая девушка с темной косой. – Ну вот, видите, как вам повезло! Вы попали, скажем так, в эпицентр событий!

– В эпицентр ежегодной уборки в Здравнице. – Сева одними глазами улыбнулся Ульяне, и та понимающе пожала плечами. Она приветственно помахала Мышке и уставилась на ящики, которые у одной стены были навалены друг на друга горой и лавиной съезжали к подоконнику.

– Ну хорошо, если бы ежегодной… – честно развел руками Еремей Павлович. – На самом деле я и не помню, когда в последний раз приводил в порядок эти архивы. Советую вам распределить ящики по составу недугов и разложить все карточки в алфавитном порядке.

– Почему вы не применяете заклинание, содержащее их в порядке? – удивилась Ульяна и тут же робко взглянула на Севу, словно спрашивая, потерпит ли Еремей Павлович подобные вопросы.

– Воздушное колдовство, – фыркнул лекарь. – Оно здесь долго не действует, слишком много Земляных магов.

– Об этом я как-то не подумала.

– Приступайте сейчас, чтобы не задерживаться до позднего вечера. А я пойду займусь переуском. И да, поздравляю вас со свадьбой, милая. – Еремей Павлович еще раз оглядел захламленный кабинет, сочувственно вздохнул и вышел.

– Так ты теперь тоже помогаешь Еремею Павловичу? – Мышка забрался на свой тонконогий стул и уставился на Ульяну. – Боги, целительница из Заречья. Это что-то невиданное.

Сева с Ульяной усмехнулись.

– Ну как Густав Вениаминович это допустил? – Мышка сам расхохотался. – Неужели он перестал сомневаться в способностях ведьм к этому тонкому искусству?

– Нет, она просто похожа на его бывшую жену, – сказал Сева, взглядом пытаясь притянуть к себе ближайший ящик: но и ящик, и бумажки в нем слишком часто подвергались магическим воздействиям, что создавало затруднения для Воздушного колдовства.

– О Даждьбог, ты что, в это веришь? – Ульяна уселась прямо на пол и равнодушно порылась в папках. – Вася ради интереса откопал где-то ее фотографию. Ничего общего. Конечно же, Ква всячески пророчествовал на мой счет – и что ничего из меня не получится, и что всех подопытных я ненароком переубиваю, но я стараюсь ставить его пророческий дар под сомнение.

Сева свесился с подоконника и, едва не упав, подтянул к себе один из ящиков.

– Так, помутнение рассудка, – прочитал он на первой попавшейся карточке. – Значит, всех с помутнением рассудка передавайте мне. Судьба велит складывать их в этот ящик.

– Без проблем, – ответила Ульяна и запустила в него целой папкой. – Тогда у меня чур отравления ядами.

– Это ты про настойки Василия? – пошутил Мышка.

Сева засмеялся и раскрыл потрепанную папку, чтобы вытряхнуть из нее давно истлевшие бумажки, не относившиеся к делу больного. Внезапно он умолк и уставился на первую страницу тонкой книжицы, содержащей в себе сведения о пациенте.

«Валерий Брусникин, – гласила надпись. – Охотник на Темных магов».

Дата смерти не стояла.

Сева раскрыл папку и принялся продираться сквозь непонятный почерк.

* * *

Избушка присела, скрипнув створкой отворившегося окна, и задремала. Севе казалось, что он слышит ее равномерное дыхание, хотя такого просто не могло быть. Он лег на кровать и уткнулся носом в подушку, набитую сухими травами. Пряный нежный аромат убаюкивал вместе с размеренным покачиванием старой избы. Клонило в сон, но Сева держался. Он знал, что его там ждет: темное помещение лазарета, звездная ночь, проникающая прямо сквозь потолок, и тонкая фигурка русоволосой колдуньи, которая с призывным взглядом присаживается на край кровати. О, этот сон он успел изучить во всех подробностях! И хоть он манил, Сева решил не поддаваться воле сновидения и открыл глаза.

За стеной стих шум воды, Муромец еще немного повозился в ванной и наконец вышел, случайно грохнув дверью.

– Я еще не сплю, – отозвался Сева, предугадав Митин виноватый взгляд, брошенный в его сторону.

Он еще немного подождал, пока Земляной колдун уляжется на кровати в своей половине комнаты, и только тогда завел разговор.