Рапсодия гнева - Дмитрий Янковский

Зажигательных бутылок заготовили много, штук двадцать. Дед распределил их среди ополченцев, занявших позицию у дороги. Других противотанковых средств не было.

Приближающийся клекот американского вертолета неприятно сотряс воздух. Бронированный небесный хищник показался из-за деревьев и сделал разведочный круг над постом и над лесом. Дед представил, как жалко выглядят обороняющиеся с высоты – безобидные букашки, вдавленные в землю.

Вертолет развернулся, повисел над дорогой и вдруг, сильно накренившись, пошел на боевой заход. Все еще верили, что обойдется, когда пулеметы под крыльями озарились золотыми коронами выстрелов. Земля дрогнула от десятков вонзившихся в землю пуль, кто-то из ополченцев истошно вскрикнул, двое не выдержали и побежали в сторону озера. Вертолетчик безжалостно срезал их длинной очередью, ошметки тел разлетелись метров на десять. Тут же на дороге показался первый американский бронетранспортер. Несмотря на охватившее гражданских смятение, три бутылки из четырех брошенных точно попали в цель – броневик буквально залило темно-красным чадящим пламенем. Сразу же занялась резина колес. Второй броневик ударил по обочине из пулемета, но никого не задел.

Еще две бутылки раскололись об асфальт, подняв в воздух мечущиеся языки огня. Из первого броневика начали выскакивать люди в горящей одежде, их в упор добивали из двустволок и пистолетов.

Вертолет сделал круг и, не прекращая колотить пулеметами, завис над дорогой. Вадик всадил в него половину диска из «Дегтярева» – никакого толку. Пришлось плотно залечь в окопах. Но и американцы по дороге двигаться уже не могли, мешала сплошная стена огня. Один броневик попробовал съехать с асфальта, но тут же увяз в непривычной для тонкой техники придорожной канаве. Теперь от его пулемета никакого толку – ствол тупо уставился в землю.

– Домик горит! – закричали с дороги. – Там же Игорь раненый!

Иван Андреевич не раздумывая выскочил из окопа, но его тут же отбросило обратно напором земли и камней – очередь из вертолета вздыбила почву у самых ног.

– Куда?! – заорал на него генерал. – Убьют идиота!

– Там Игорь заживо горит! – протирая глаза от пыли, возмутился старший сержант.

Вертолет черной тенью прочертил задымленное пространство. На дороге взорвалась еще пара бутылок. Молодцы ополченцы! От них толку оказалось больше, чем от остальных.

Генерал высунул голову из окопа и ужаснулся – вся левая стена домика уже полыхала гудящим пламенем, огонь быстро пробирался по пересохшему дереву.

– Семи смертям все равно не бывать! – не помня себя от страха, закричал Иван Андреевич и снова бросился из окопа.

Вертолет как раз заходил на очередной круг, поэтому сержанту удалось пробежать шага три, и лишь потом воздух разорвала длинная пулеметная очередь. Иван Андреевич рухнул как подкошенный, но только вертолет пролетел, снова поднялся и побежал.

Вертолетчик резко остановил машину в воздухе и лихо, словно танцуя вальс, развернулся пулеметами в сторону домика. Генерал зажмурился.

Выстрелов не было.

Тишина нарушалась только гулом пламени и стуком крови в ушах. Но когда вертолет стал разворачиваться все сильней и сильней, радостный возглас полусотни глоток скомкал эту тишину, тут же разорвал ее в клочья. В лобовом стекле вертолета явственно виднелась разбежавшаяся трещинами дырочка, а сам вертолетчик висел на спинке кресла неопрятными клочьями мяса.

– Фролов! – радостно заорал генерал. – Саша, черт бы меня побрал!

Вертолет штопором опустился за дорогой и умолк, ломая винты о землю. Тут же, исчерпав технические возможности, в бой пошла американская пехота. Ополченцы встретили ее яростным огнем, словно салютовали неожиданной победе.

Из горящего домика выскочил Иван Андреевич с Игорем на руках, пробежал пару шагов и рухнул, словно налетел грудью на невидимый кол.