Железная королева - Джули Кагава

– Принцесса, – объявил Пак, глядя прямо мне в глаза, – тебя невероятно трудно выследить. Хорошо, что Грималкин меня отыскал. Как обычно, мне приходится спасать тебя и снежного мальчика. Опять. Как бы не возникла привычка.

Ясень закатил глаза, однако тут же снова обратил внимание на окружающих нас эльфов.

– Хватит болтать, Плут, спускайся уже!

– Плут? – Глюк встревоженно покосился на Пака. – Плутишка Робин?

– Ой, вы только посмотрите, он обо мне слышал! Слава моя растет! – Пак хмыкнул и спрыгнул с крыши. Еще не коснувшись земли, он обернулся огромным черным вороном и с хриплым карканьем устремился на нас, но в последний момент взорвался ворохом перьев и приземлился на землю уже снова в облике Пака. – Та-даааааааааа!

Повстанцы отпрянули, однако Глюк не отступил.

– Вас по-прежнему лишь трое, – твердо сказал он. – Этого мало, чтобы справиться с нами. Принцесса, пожалуйста, мы только хотим защитить тебя. Драться незачем.

– Я не нуждаюсь в вашей защите, – огрызнулась я. – Как видите, защитников у меня более чем достаточно.

– К тому же, – встрял Пак, угрожающе оскалившись, – кто говорит, что я один?

– Ты сам сказал! – откликнулся еще один Пак с крыши, с которой он только что спрыгнул. Глюк вытаращил глаза, а Пак-двойник осклабился.

– Да нет, не говорил, – возразил третий Пак с крыши напротив.

– Ну, они сами разберутся, – небрежно бросил еще один Пак, устроившийся на фонаре. – В любом случае, мы тут как тут!

– Это фокус, – буркнул Глюк. Повстанцы испуганно косились на трех развеселых Паков. – Они не настоящие. Вы просто кажетесь нам в мыслях.

Пак хихикнул.

– Если так, можешь что-нибудь попробовать.

– Для вас это в любом случае плохо кончится, – вмешался Ясень. – От вашей мелкой банды камня на камне не останется. Даже не сомневайтесь.

– Уходи отсюда, Глюк, – тихо попросила я. – Мы никуда не пойдем ни с тобой, ни с твоими друзьями. Я не намерена прятаться от фальшивого короля.

Глюк нахмурился:

– Именно этого я и боюсь.

Однако он повернулся и жестом распустил своих подручных восвояси. Железные фейри снова растворились в тенях.

– Мы будем за тобой следить, принцесса, – предупредил он, а затем тоже исчез в темноте.

С гулко бьющимся сердцем я бросилась к Паку. Выглядел он, как всегда, – долговязый, шальной, напрашивающийся на неприятности, никогда не лезущий в карман за саркастическим замечанием или очередной колкостью. Но в его глазах я заметила тень боли, плохо скрываемой ярости, от которой делалось не по себе.

– Привет, принцесса.

– Привет, – шепнула я.

Ясень обнял меня сзади за талию. Я затылком чувствовала его взгляд, направленный на Пака, – собственнический, молчаливый, однако говорящий громче всяких слов. «Моя. Прочь». Пак не обращал на него внимания, смотрел только на меня. Под этим взглядом мне вспомнилась наша последняя встреча и то злосчастное решение, которое привело нас сюда.

– Меган Чейз!

Голос Лесного владыки прозвенел, как удар хлыста, и землю сотряс гром. Король говорил тихо, но грозно. Сквозь снежную дымку его глаза светились точно янтарь.

– Законы нашего мира непреложны, – предупредил Оберон. – У Зимы и Лета много общего, однако любви между ними быть не может. Если ты уйдешь, дочь, тропы для тебя больше не откроются.

– Меган! – Пак шагнул вперед, умоляя. – Не надо. На этот раз прийти к тебе я не смогу. Останься тут. Со мной.

– Нет, – прошептала я. – Прости. Я люблю тебя, но я должна это сделать.

Лицо Пака исказила боль, и он отвернулся. Меня кольнуло чувство вины. Правда, выбор был очевиден с самого начала.

– Простите, – прошептала я снова и вошла вслед за Ясенем в портал, навсегда оставив позади Небывалое.

Воспоминание обожгло меня, словно ядом, я даже зажмурилась: неужели нет выхода? Ведь я любила Пака как брата, как лучшего друга! И все же, в ту темную пору моей жизни, когда мне было плохо и одиноко, когда я запуталась, чувства, которые я к нему испытывала, спровоцировали меня на что-то очень глупое, такое, чего не следовало делать! Ведь я знала о его любви ко мне – и оттого, что воспользовалась этим чувством, ненавидела сама себя. Если бы только придумать, как теперь все исправить… но, судя по плохо скрываемой боли во взгляде Пака, никакие слова тут не спасут.

Наконец я сумела заговорить.

– Что ты тут делаешь? – шепнула я, испытывая неожиданную благодарность к Ясеню за то, что обнял, что отгородил своим объятием меня от Пака.

Плут лишь пожал плечами.

– Все очевидно, разве нет? – довольно резко отозвался он. – С тех пор как вы со снежным мальчиком устроили себе ссылку, я волновался, что Железки все равно тебя разыскивают. Вот и явился разузнать, что да как. И, кстати, не зря. Так кого из Железяк ты взбесила в этот раз? Глюка, кажется? Первый из полководцев Машины… умеешь ты выбрать, принцесса.

– Позже. – Из тени выскользнул Грималкин, распушив по ветру хвост. – Человек, из-за попытки тебя похитить среди новоорлеанских фейри вспыхнул бунт, – объявил кот, впившись в меня взглядом золотистых глаз. – Нужно уходить, пока еще чего-нибудь не случилось. Я больше не намерен устраивать спасательных операций. Наговоритесь, когда попадем к Лэнанши. За мной.

Он потрусил по улице, высоко задрав хвост, и лишь раз обернулся – глаза сверкнули в темноте и погасли.

Я высвободилась из объятий Ясеня и шагнула навстречу Паку, надеясь наконец поговорить. Я так соскучилась! Он ведь был мне лучшим другом, я хотела, чтобы все опять стало как прежде, чтобы мы втроем – против целого мира… Но едва я двинулась к нему, Пак отстранился, как будто не мог стерпеть моей близости. Он в три решительных шага преодолел расстояние до угла, за которым скрылся Грималкин, и с ухмылкой обернулся к нам, лишь кудри вспыхнули огнем в свете уличных фонарей.

– Ну, голубки? Идете или как? Не могу дождаться, так хочу увидеть физиономию Лэн, когда вы объявитесь под ручку. – Он хищно осклабился и сверкнул глазами. – Знаете, я слышал, она делает жуткие вещи с теми, кто ее раздражает. Будем надеяться, она не вытянет из тебя жилы, чтобы натянуть на арфу, принц.

Пак неприятно подмигнул нам и скрылся в темноте вслед за котом.

– Он меня ненавидит, – вздохнула я.

Ясень хмыкнул:

– Нет, думаю, это чувство предназначено исключительно для меня.

Я промолчала. Тогда он жестом предложил поспешить, и мы рука об руку пересекли улицу.

– Плут тебя не ненавидит, – продолжил принц на ходу. Тени в неровном свете уличных фонарей угрожающе вздрагивали. – Он злится, но скорее на себя. В конце концов, у него было целых шестнадцать лет, чтобы что-то предпринять. Сам виноват в том, что я его обошел.