Ингвар и Ольха - Юрий Никитин

Внезапно окно на третьем поверхе распахнулось. Показалосьзаплаканное лицо женщины. Она прижимала к груди ребенка. Угрюмого,насупленного, даже со двора Ольха узнала Бояново семя. Ребенок, увидев отца сдедом, требовательно протянул руки.

Боян закричал:

– Мы сейчас!

Женщина охнула, едва не выронила ребенка. Глаза ее с ужасомуставились на что-то за спиной Бояна. Боян быстро обернулся, но только успелувидеть летящий в него дротик. Павка мгновенно вздернул кверху щит. Звонкозвякнуло, щит едва не выдернуло из руки. Павка ругнулся, а Ингвар тут же досталсмельчака длинным мечом.

– Спасибо!

– Все в долг, – ответил Павка.

Челядин рухнул, забился в смертных корчах. Кровь хлестала вовсе стороны, как из недорезанной свиньи. От русов отхлынули, но тут жебросились на крыльцо терема. Боян спрыгнул с коня, умоляюще оглянулся. Павказакричал с досадой:

– Да беги, беги! Я посмотрю за твоим хрычагой, недергайся!

Ингвар внезапно крикнул:

– Боян, не успеваешь.

Боян дернулся, оглядываясь то на отца, которого одной рукойподдерживал в седле Павка, закрывая щитом другой, то глядя на окна терема. На крыльцетолпились вооруженные мужчины, от усердия спихивали друг друга. Наконец дверислетели с петель, народ хлынул вовнутрь терема.

– Догоним! – закричал Боян страшно. В глазахблеснули слезы, голос сорвался: – В капусту всех… ударим дружно!

– А нам ударят в спину, – сухо бросилИнгвар. – Уходим.

Отчаяние в глазах Бояна было таким, что Ольха ощутила, как унее задрожали губы, а в глазах расплылось. Она сердито вытерла слезы. Если быненависть убивала, на седле коня Ингвара осталась бы горстка пепла.

Два брошенных дротика звонко ударились о щит Ингвара. Стрелазвонко щелкнула о шлем, унеслась. Он повернул коня в сторону ворот. Створкитрещали, выгибались. В щели были видны озверелые лица, острия топоров и копий.

Боян в последний раз оглянулся, в глазах застыла мука, бегомвернулся к отцу. Брошенный из пращи камень ударил его сзади в голову. Звякнулотак, что у Ольхи в ушах зазвенело. Боян зашатался, ноги его подогнулись. Павкаподал коня в его сторону, Боян кое-как ухватился за стремя, ему помоглиперебраться к своему коню. Молот беспомощно протягивал ему дрожащую высохшуюруку. Ингвар мощным толчком забросил Бояна в седло позади его отца.

– Теперь руби! – закричал он страшнымголосом. – За Новую Русь!

– За Русь!

– За Русь!

Их натиск был страшен, как и они сами: огромные, закованныев железо, на великанских храпящих конях, похожих на разъяренных зверей. Мечи вих руках казались еще длиннее, и когда русы выкрикнули боевой клич, народ изворот шарахнулся в разные стороны, топча друг друга.

Они как ураган вылетели через ворота, Ингвар и Павка снаслаждением рубили на ходу, стаптывали конями. Боян одной рукой держал повод,другой прижимал к себе отца. Павка ухитрялся защищать друга и хрычуряку отброшенных в их сторону дротиков и камней, вскидывал щит, даже подставлял своиплечи.

На перекрестке улиц их ждал Влад с его дружинниками. ГлазаВлада расширились, когда увидел на плечах Ингвара красное княжеское корзно, носмолчал, время расспросов придет, молча повернул коня, кивнул одному из своих,и они вдвоем понеслись впереди.

Оба без шоломов, ветер трепал их длинные волосы цвета спелойпшеницы. Остальным пришлось железные шапки нахлобучить до ушей. Поляне готовыдаже с голыми руками кинуться не только на любую бритую голову с чубом или дажебез чуба, но и на просто плешивую.

Застучали копыта, из соседней улицы на горячем коне вынырнулмогучий всадник на огненно-красном коне. Конь храпел и дико вращал налитымикровью глазами, всадник был просто грозен. Ольха с изумлением и радостью узналаРудого.

Рудый помахал дланью:

– Уже горячо? Тогда вверх по улице, затем налево черезЛяшские ворота.

– Через торг ближе, – сказал Ингвар.

– Там толпа! Орут, друг друга за волосы таскают… Нестоит мешать.

– Не стоит, – согласился Ингвар. – Ты с нами?

– Да, немного. Слушай, у тебя великолепное корзно!Давай разыграем в кости?

Окунь закричал тревожно:

– Все, пошли!.. Если дорогу не загородят какой-нибудьгадостью, то скоро будем за градом!

На этот раз прохожие не жались к стенам домов. Стояли надороге, отскакивали в самую последнюю минуту. Впереди мчался Влад, его кипузолотых волос было видно издали, а медный обруч на лбу блестел так, что больнобыло глядеть. Вслед всадникам летели проклятия, камни, даже стрелы из боевых иохотничьих луков. Ольха благодарно смотрела в спину полянского молодоговоеводы. Без него их бы зажали среди улицы, была бы сеча, в которой у них нетнадежды на победу против всего города.

Они вылетели на перекресток. Навстречу уже скакал Павка,махал обеими руками:

– Назад! Быстро вон тем проулком!

От торжища доносился грозный гул, что приближался, нарастал.Похоже, драчуны решили наконец, кого жечь в первую очередь.

Укрывая лица, они попятились и поскакали за Владом и егоподвойским, Мосолом, те выставляли напоказ свой истинно славянский облик.Рудый, озорно оглянувшись на мрачного, как грозовая туча, Ингвара, вдруг заоралво весь голос:

– Бей проклятых русов… что пьют кровь наших младенцев!

Ингвар прошипел зло:

– Рехнулся?

– Это чтоб сойти за полян, – ответил Рудыйнезависимо.

– Когда это мы пили кровь невинных младенцев?

Рудый удивился:

– Говорят ведь! Вообще-то зря не скажут.

Ингвар оскорбленно хрюкнул и так хлестнул коня, что едва необогнал Влада с Мосолом. Впереди вырастали массивные Жидовские ворота. Говорят,подумал Ингвар некстати, иудеи тоже пьют кровь славянских младенцев. Ахристиане, если верить слухам, пили кровь римских…

Когда проскакивали в ворота, неожиданно из сторожкивыскочили двое гридней. Не раздумывая, разом метнули короткие копья. Ольха встрахе открыла рот для крика, копье летело прямо в нее, но неожиданно перед неймелькнуло широкое и темное, раздался глухой стук, проклятие. Влад едва невыронил потяжелевший щит с всаженным в него копьем. Острый конец высунулся сэтой стороны, пробив железо, кожу и деревянную основу.

Мелькнуло бледное перекошенное лицо Ингвара. С обнаженныммечом он налетел на стражей. Рудый заорал что-то предостерегающее. Кони вихремвылетели на простор, оставив ворота за спиной. Окунь оглянулся, придержал коня:

– Помогу!

– Вперед, – велел Рудый яростно. – Пусть самуправляется. С чего ему, дурню, вздумалось рубиться со стражами!