Еретики Дюны - Фрэнк Герберт

Жил один человек, который каждый день сидел возле высокого дощатого забора и смотрел сквозь узкую длинную щель на месте выломанной из забора доски. Каждый день мимо забора пробегал дикий осел Пустыни, и человек видел его сквозь вертикальную щель. Сначала нос, потом голову, передние ноги, длинную коричневую спину, задние ноги и, наконец, хвост. Однажды этот человек вскочил на ноги, глаза его сияли озарением, и он закричал так, чтобы его слышали все соседи: «Это же очевидно! Нос тянет за собой хвост!»

Истории Тайной Мудрости из Устного Предания Ракиса

Несколько раз с момента приезда на Ракис Одраде ловила себя на том, что ей на память приходит древняя картина, которую она столько раз видела в кабинете Таразы. Когда оживала эта память, то Одраде чувствовала покалывание в руках, словно она держала кисть. Ноздри начинали ощущать запахи масла и красок. Эмоции выплескивались на холст. Одраде пробуждалась от этих воспоминаний с мыслью: была ли Шиана ее холстом.

Кто из нас кого пишет — я ее или она меня?

Воспоминания о картине нахлынули с новой силой сегодня утром. За окнами пентхауза в ракисском Убежище было еще темно, когда пришла послушница, чтобы разбудить Одраде и сказать ей, что скоро прибудет Тараза. Одраде посмотрела на мягко освещенное лицо темноволосой девушки, и видение картины Ван Гога снова всплыло в ее памяти.

Так кто из нас кого в действительности создает?

— Пусть Шиана поспит еще немного, — сказала Преподобная Мать, отпуская послушницу.

— Вы позавтракаете до приезда Верховной Матери? — спросила девушка.

— Мы подождем, надо доставить Таразе удовольствие.

Поднявшись с постели, Одраде быстро привела себя в порядок и надела свою лучшую черную накидку. Одевшись, она подошла к восточному окну гостиной пентхауза и посмотрела в сторону космопорта. Движущиеся по взлетной полосе огни отражались в затянутом пылью небе. Она усилила мощность плавающих светильников, чтобы смягчить резкий вид из окна. Светящиеся шары звездными вспышками отражались в армированных оконных стеклах. В них отражалось и лицо Одраде, на котором, несмотря на смутность отражения, были заметны следы усталости.

Я знала, что она приедет, подумала Одраде.

Не успела она подумать это, как над пыльным горизонтом Ракиса поднялось солнце — словно оранжевый детский мячик весело вспрыгнул в мутное от пыли небо. Тут же землю опалило зноем — этот феномен отмечали все наблюдатели, впервые попавшие на Ракис. Одраде отвернулась от окна и в ту же секунду отворилась дверь, и в комнату, шурша накидкой, вошла Тараза.

Чья-то рука закрыла дверь, и две женщины остались наедине. Верховная Мать стремительно приблизилась к Одраде. Капюшон надвинут, лицо исказила недовольная гримаса. Весь облик Верховной не предвещал ничего хорошего.

Увидев, что Одраде взволнована, Тараза решила сыграть на этом.

— Ну что ж, Дар, я вижу, что мы наконец встретились, как чужие люди.

Эффект этих слов был поразителен. Одраде правильно истолковала слова Таразы, но страх исчез, словно вода, вылившаяся из кувшина. Впервые в своей жизни она сумела распознать момент, когда можно переступить границу дозволенного. Это была грань, о существовании которой вряд ли подозревали многие Сестры. Когда же граница была пересечена, Одраде поняла, что ступила в пустоту и теперь находится в свободном плавании. Теперь она была совершенно неуязвима. Она могла погибнуть, но не могла потерпеть поражение.

— Значит, мы больше не Дар и Тар, — констатировала Одраде.

Тараза правильно расценила ясный, неподавленный тон Одраде, но решила, что это признак доверия.

— Видимо, Дар и Тар вообще не существовали, — сказала она ледяным тоном. — Мне кажется, что ты всегда воображала себя чересчур умной.

Битва началась, подумала Одраде. Но я не буду спокойно стоять и ждать, когда она меня атакует.

— Альтернативы союзу с Тлейлаксу неприемлемы, — сказала Одраде, — особенно в свете того, что ты искала в нем для нас.

В ту же минуту Тараза почувствовала усталость. Это было нелегкое и длинное путешествие, несмотря на то, что корабль-невидимка двигался по складкам пространства. Плоть всегда чувствует, когда ее вырывают из привычного ритма жизни. Она решила присесть и опустилась на мягкий диван. Сидеть на нем было очень удобно и Тараза с наслаждением вздохнула.

Одраде заметила, насколько утомлена Верховная Мать и мгновенно испытала к ней сострадание. Она вдруг поняла, что они — равные Преподобные Матери, которых обуревают одни и те же проблемы.

Несомненно, Тараза почувствовала это. Она похлопала по мягкой подушке дивана и дождалась, когда Одраде тоже села.

— Мы должны сохранить Общину Сестер, — сказала Тараза. — Это единственное, что действительно важно.

— Конечно.

Тараза внимательно вглядывалась в знакомые черты Одраде. Да, она тоже очень устала.

— Ты была здесь, контактировала с людьми, глубоко проникла в проблему, — сказала Тараза. — Я хочу… нет, Дар, мне очень нужно знать твой взгляд на эти вещи.

— Тлейлаксианцы, по всей видимости, проявляют полную готовность к сотрудничеству, — сказала Одраде. — Но здесь есть некоторая несогласованность. Я начала задавать себе некоторые очень тревожные вопросы.

— Например, какие?

— Например, что если чаны с аксолотлями это… вовсе не чаны?

— Что ты хочешь этим сказать?

— Вафф демонстрирует поведение, характерное для семей, которые скрывают от всех уродливого ребенка или слабоумного дядюшку. Клянусь тебе, он был очень смущен, когда я завела разговор о чанах.

— Но что они могут вероятнее всего…

— Суррогатные матери.

— Но тогда они должны были бы… — Тараза замолчала, пораженная возможностями, которые породил этот открытый вопрос.

— Кто видел женщин Тлейлаксу? — спросила Одраде.

В уме Таразы были уже готовы возражения.

— Но точный химический контроль, необходимость ограничить число переменных… — Она отбросила назад капюшон и, тряхнув головой, рассыпала волосы по плечам. — Ты права: мы должны разузнать все. Однако это… это чудовищно.

— Он до сих пор не говорит полной правды о гхола.

— А что он говорит?

— Не больше того, о чем я уже докладывала: вариации по сравнению с исходным Дунканом Айдахо и соответствие всем требованиям прана-бинду, о которых мы просили.

— Это не объясняет, почему они убивали или пытались убивать наши предыдущие заказы.

— Он клянется всеми святыми клятвами Великой Веры в том, что они делали это из стыда перед тем, что те гхола не оправдывали возложенных на них надежд.