Еретики Дюны - Фрэнк Герберт

Я еще жив?

Он услышал сердцебиение, но не был уверен, что это бьется именно его сердце. Тук-тук! Тук-тук! Было ощущение движения, но не было звуков. Он не мог уловить источник этого движения.

Что со мной происходит?

Слова вспыхивали, словно яркие белые огни на фоне черноты сознания:

— Я снизил до одной трети.

— Оставь так. Может быть, мы сможем что-то прочитать по физическим реакциям.

— Он все еще слышит нас?

— Только подсознательно.

Инструкторы никогда не говорили Тегу, что эта дьявольская машина может работать в присутствии шира. Но эти ублюдки назвали прибор Т-зондом. Могут ли физические реакции на боль стать ключом к подавлению мышления? Могут ли физические реакции выдать мысли?

Перед зрительными центрами Тега вновь замелькали огненные слова.

— Он все еще изолирован?

— Совершенно точно. Погрузи его еще немного глубже.

В своем сознании Тег пытался подняться над страхом.

Я должен во что бы то ни стало владеть собой!

Что может открыть им его тело, если он перестанет им владеть? Он представлял себе, что они делают, и его ум регистрировал панику, но плоть не чувствовала вообще ничего.

Изолировать субъект. Его идентичность должна оказаться нигде, чтобы он забыл, кто он.

Кто это сказал? Кто-то. Чувство дежа вю вернулось в полной силе.

Я — ментат, напомнил он себе. Мой ум и его работа — это мой центр. У него есть опыт и память, на которые центр может опереться.

Боль вернулась. Звуки. Громкие. Очень громкие!

— Он опять слышит нас, — это Иар.

— Как такое может быть? — тенор функционера.

— Может быть, воздействие очень слабое, — предположила Матерли.

Тег попытался открыть глаза, но веки не повиновались. Потом он вспомнил. Это называется Т-зонд. Это не иксианское приспособление. Это какая-то штука из Рассеяния. Он мог сказать, в какой момент это адское устройство парализовало его нервы и мышцы. Было похоже на то, что кто-то влез в его плоть и забрал его реагирующие паттерны. Он позволил себе отдаться на волю работы этой машины. Какая дьявольская машина! Она могла велеть ему мигать, пукать, вздыхать, ссать, срать — все, что угодно. Она могла распоряжаться им так, словно у него не было центральной нервной системы, которая призвана решать все эти вопросы. Ему в этом деле была предоставлена теперь роль стороннего наблюдателя, в нос ударили запахи — отвратительные запахи. Он не мог поморщиться, но подумал, что неплохо было бы сделать это. Этого было достаточно. Запахи продуцировались зондом. Он играл с его ощущениями, изучал их.

— Ты прочел то, что нужно? — тенором спросил функционер.

— Он все еще слышит нас! — это Иар.

— Черт бы побрал этих ментатов! — Матерли.

— Дит, Дат, Дот, — произнес Тег, называя имена кукол, которых не раз видел в Зимнем Шоу в далеком детстве в Лернее.

Тенор: «Он разговаривает!»

Тег почувствовал, что машина вновь блокировала его сознание. Иар что-то изменил на консоли. Однако Тег понял, что его логика ментата подсказала ему нечто жизненно важное: Эти трое были куклами. Важны только хозяева кукол. По тому, как двигаются куклы, можно сказать, чего хотят их хозяева.

Зонд продолжал буравить его психику и тело. Несмотря на все усилия троицы, Тег чувствовал, что вполне контролирует свое сознание. Машина изучала его, но и он изучал машину.

Теперь он понял: машина скопировала весь спектр его чувств на этот Т-зонд и идентифицировала их, выдав на дисплей. Теперь Иар может прочитать все, что там написано. В тала Тега функционируют цепи органических физиологических ответов. Машина может проследить эти цепи и скопировать их, сделать их дубликат. Шир и тренировка ментата позволили увести из-под контроля память, но все остальное открывалось следователям, как на ладони.

Машина не может думать, как я, успокаивал себя Тег.

Машина не может повторить все хитросплетения его нервов и их связей с плотью. Это будет не опыт Тега и не его память. Машина не родилась от женщины. Она не проходила по родовому каналу и не оттуда вышла в нашу удивительную вселенную.

Часть сознания Тега восприняла эти рассуждения, как маркер памяти, эти наблюдения открыли ему кое-что о гхола.

Дункан появился на свет в чане с аксолотлями.

На языке появился противный кислый вкус.

Опять этот Т-зонд!

Тег позволил себе окунуться в поток параллельного сознания. Он одновременно следовал за действиями Т-зонда, размышлял о гхола и прислушивался к тому, что говорят Дит, Дат и Дот. Три куклы, как это ни странно, молчали. Ах да, они ждут, что скажет им Т-зонд.

Гхола: Дункан есть продукт размножения клеток организма, который когда-то появился на свет естественным путем — от женщины, оплодотворенной мужчиной.

Машина и гхола!

Наблюдение: Машина не может разделить опыт рождения человека, не считая отдаленного сравнения с отчетами о таком опыте, но при этом будут упущены важные личностные нюансы.

Так же, как сейчас, они упускают его личностные нюансы.

Т-зонд начал воспроизводить запахи. Каждый запах будил в сознании Тега определенные воспоминания. Он чувствовал, что машина работает с большой скоростью, но Тег мог обыгрывать вызванную память сколько хотел, не обращая внимания на быстрый машинный поиск ассоциаций.

Вот!

Это был горячий воск, который он пролил на левую руку в возрасте четырнадцати лет. Он тогда учился в школе Бене Гессерит. Он так живо вспомнил классы и лабораторию, словно опять побывал там. Здание школы примыкало к зданию Капитула. Тег знал, что его приняли в эту школу только потому, что в его жилах текла кровь Сионы. Никакое предзнание не могло привести его сюда.

Он видел лабораторию и вдыхал запах воска — сложное соединение искусственных эфиров и натурального продукта пчел, который хранился у проваливших экзамены Сестер и у их помощниц. Он живо вспомнил, как наблюдал за пчелами и людьми, работавшими в яблоневом саду.

Деятельность Общины Сестер могла показаться стороннему наблюдателю очень сложной, но только до тех пор, пока он не начинал понимать, что она направлена на удовлетворение простейших и насущных потребностей: еда, питье, одежда, тепло, сообщение, обучение, защита от врагов (побуждение к выживанию). Надо было привыкнуть к пониманию слова выживание, принятому в Бене Гессерит, и тогда все становилось на свои места. Они творили отнюдь не ради всего человечества в целом. Никакого неуправляемого расового вмешательства! Они творили только с одной целью — распространить власть Ордена, продолжить Бене Гессерит, делая вид, что все это творится ради рода человеческого. Вероятно, так оно и было. Творческий импульс был глубок, а Община Сестер отличалась добросовестностью.