Уши в трубочку - Юрий Никитин

Я пытался извернуться и встать на ноги, но Брюса Ли из меняне получилось, ударился с такой силой, что дыхание вылетело с мокрым всхлипом,как у коровы под ударом молота. Кварг дважды с силой ударил меня ногой поребрам, меня покатило к самому краю крыши. Когда я пытался встать, онсильнейшим ударом бросил меня к бортику, что уперся сзади под колени. Язакачался, теряя равновесие, замахал руками.

Кварг приблизился, с огромным наслаждением наблюдая за моимлицом. Я все еще махал руками, равновесие начало восстанавливаться, и тогда онлегонько ткнул меня пальцем в грудь.

– Ку-ку, – сказал он почти ласково. – Экипаж прощаетсяс вами, счастливого полета!

– Сволочь, – произнес я отчетливо.

Уже падая, я успел зацепиться за край барьера, повис надбездной, а сверху появилось лицо Кварга. В глазах восторг, на морде неслыханноенаслаждение.

– Спасибо, – сказал он счастливо, – держись крепче,слышишь?..

Он вытащил складной нож, раскрыл с жутким лязгом. Яторопливо посмотрел вниз, там на дне ущелья по асфальту в две стороны снуюткрохотные автомобильчики, а людишек так и вовсе почти не видно, микробыкакие-то, а не люди. Наверное, все до единого демократы. Разжимать пальцырасхотелось, а он приблизил лезвие к пальцу, предупредил:

– Будет больно, но ты держись, ладно?.. Не порти мнеудовольствие.

– Гад…

Он вдруг задумался.

– Нет, отрезать пальцы – варварство! Это кроваво, нопочти не больно. А вот если молотком… Ты держись, держись!

В его руке появился небольшой слесарный молоток, достаточноувесистый, чтобы забивать сотку одним ударом или плющить ногти до толщиныпапиросной бумаги. Он как угадал мои мысли, сказал торопливо:

– Нет-нет, я не сразу!.. Буду по пальцу легонько до техпор, пока не разожмешь… Но ты уж, пожалуйста, держись покрепче! Мне кайф, а тыпроживешь на несколько минут дольше.

Я чувствовал, как мои пальцы разжимаются, никогда не думал,что мой зад весит столько, и как только висят часами вот так на карнизе, а тоеще и дерутся…

Он стукнул молотком по ногтю указательного пальца. В самомделе легонько, но боль пронзила меня до пяток, я ослеп, оглох, а над головойего отвратительный голос:

– Держись, держись!.. Ты же герой, верно?

Он занес молоток для удара, я извернулся, остался висеть наодной руке, а другой ухватил его за кисть и сильно дернул, будто пыталсявылезти. Потеряв равновесие, он даже не успел замахать руками, перевалился, каккуль, даже не вскрикнул. Я на миг ощутил ослепляющее облегчение, но тут же менядернуло за ногу, пальцы затрещали под удвоенной тяжестью.

Снизу донесся хриплый голос:

– Сволочь… Что ж, умрем вместе…

Руки трещат от натуги, я ощутил, как жесткие, будто клешни,пальцы впиваются в лодыжки, в голени, ухватились за ременной пояс. Я прохрипел,задыхаясь:

– Не пытайся вылезти… отпущу руки!

– Ладно, – донеслось снизу, – вылезай ты первым.

– Как я вылезу, – огрызнулся я, – с таким грузом?

– Извини, ничем не могу помочь!

Я с усилием попробовал подтянуться, но на уроках физкультурыникогда не блистал, а чтоб с таким грузом, вообще надо быть ниндзюкой, рукидрожат, на глазах растягиваются, как щупальца осьминога, пот заливает глаза.Кварг полез по мне, как по мешку с картошкой, а когда ухватился за карниз,освободив меня от своего веса, я тоже сделал рывок, кое-как подтянулся, мыодновременно перевалились через бортик и упали на крышу.