Экипаж черного корабля - Федор Березин

Если для всех остальных обитателей «горы» случившаяся катастрофа была настоящим шоком она доказала даже самым-самым твердолобым, что в условиях тотальной войны и такая штуковина, как гига-танк, является песчинкой в болтаемом, как придется, стакане судьбы, то на Тутора-Рора она, наоборот, оказала какое-то отрезвляющее действие. И дело не в том, что она разрешила кучу проблем. Например, теперь вопрос о том, бить или не бить гига-калибрами по своим, начисто снимался. Так же уходил прочь всегдашний червь сомнения под названием «Что делать?». Сама жизнь распорядилась — что: бороться с навалившимися тяготами, биться за приведение хоть в какую-то готовность почти убитого «Сонного ящера». А может быть, генерала просто хорошо тряхнуло в боевом кресле, а родившиеся из подлокотников подушки сжали так, что начал снова цениться глотаемый до этого автоматически воздух? Как знать? Однако ныне генерал-канонир Тутор смотрел на мир новыми, неожиданно помолодевшими глазами.

Он раздавал приказания, легко ставил на место подчиненных старших офицеров, привыкших за последние дни не слишком обращать внимание на пассивно моргающую куклу в генеральском кителе; свободно приструнивал зарвавшегося «верного друга», доходчиво и быстро объясняя ему, что делать надо так и так и никоим образом иначе. Теперь не требовалось восседать в «штаб-куполе», ибо оперативные возможности «Ящера» и в разведке, и в нападении, и в обороне снизились до уровня пехотной роты. И Тутор вспомнил свои старые привычки: он носился по внутренностям «горы» как угорелый, сам, лично убеждаясь в чудовищности все разбухающего списка полученных в результате взрыва повреждений. Успокаивало то, что броня «Ящера» доказала свою функциональную годность — ни один человек не был в катастрофе убит. Раненые, конечно, имелись, хотя в основном травмы появились не непосредственно в момент удара, а после, когда аварийные команды, а чаще находящиеся на боевых постах люди принялись устранять опасные повреждения. Например, более тридцати человек получили ожоги разной степени, когда внезапно пыхнули огнем блоки питания или лопнули трубы, подводящие мощь реакторов к вертикальным толкателям гига-танка. Не скучавшие и до этого врачи обрели новые возможности для оттачивания своего волшебного искусства. Все эти кошмары с микропожарами в отсеках, с прогнувшимися кое-где крепящими балками, с опасным напряжением шпангоута, с неизвестностью по поводу присыпанных гранитом основных движителей, с невозможностью добраться до днища с целью осмотра, со все еще зависающей неясностью относительно происхождения взорванных атомных бомб породили в душе Тутора-Рора рассвет, сопоставимый с воскресением после длительной и тяжелой болезни.

А совсем развеселил его казус, когда Мурашу-Дид, тоже теперь вынужденный заняться тысячью дел и не могущий дни напролет сиднем сидеть, а тем более бегать как угорелый с командиром «горы», приставил к нему новых охранников. Тутор прямо-таки хохотал, чем привел в шок майора-целевика Эпика. Мало того что охранниками, в смысле надзирателями, приставили подруг Меча — у «друзей» работы стало просто невпроворот, — так еще среди них, причем за главную, оказалась Улла Ююл. Вот это был сюрприз так сюрприз.

— Понимаю ваши чувства, генерал Тутор, — сказал ему по этому поводу Мурашу-Дид, — но, видите ли… Она из тех, кто знает вас даже получше, чем я. — Он оскалился, отодвигая пунцовое лицо. — Так вот, не вздумайте, вспомнив прошлые шашни, снова предпринимать тут какие-нибудь мятежи. Она пришпилит вас, не моргнув глазом, уж вы мне поверьте, генерал.

— А чего же это она раньше планшетисткой значилась? — подмигнул «верному другу» радующийся возвращению жизни Тутор.

— Это только одна, неосновная из ее специальностей, — ответно подмигнул, все еще удивляющийся странному «оживлению» генерала Мурашу-Дид.

— А основная? — снова залился смехом Тутор-Pop.

— Ну, уж вам это лучше всех известно, — хохотнул Мурашу.

Они едва не хлопнули друг друга по плечу.