Дары ненависти - Яна Горшкова

Ролфи с нежностью вспоминала свиней Фрэнгена, пока правила лезвие скейна на растянутом ремне. Нож должен быть острым, очень острым, чтоб с первого раза проткнуть свалявшуюся шерсть и шкуру несчастного барана. Грэйн, как не допускавшаяся к священному очагу кухни форта Логан, процесс умерщвления барана… а может, и овцы, некогда было приглядываться… представляла себе весьма приблизительно. Но перерезать горло овце не должно же быть намного сложнее, чем синтафскому бродяге? Помнится, кухарь в форте проделывал это весьма ловко… Впрочем, у него был помощник, который держал барану ноги, пока кухарь резал. А потом тушу подвешивали, чтоб стекла кровь… или нет?

Грэйн почесала затылок оголовьем скейна и решила, что в любом случае возможная ошибка не будет фатальной. Так или иначе, но овечке все равно не жить. А свежевать… ну что ж, надо же когда-то учиться!

– Ноги ему держи! – велела ролфийка, оседлав будущий обед. – Задние ноги держи ему! А то еще ускачет – лови его потом…

– Это она, – пыхтя, уточнила шуриа, приноравливаясь к задней части животного.

– Жаль… – искренне вздохнула Грэйн, ухватив отчаянно мотавшую головой овцу за нижнюю челюсть и потянув ее вверх. – Говорят, бараньи яйца весьма… ах, ты ж!

То ли ролфи перестаралась, то ли наоборот, но недостаток опыта сказался на результате. Бешено заорав, овца лягнула шуриа задними ногами, выскочила из-под Грэйн и рванула в лес, разбрызгивая во все стороны кровь из перерезанного горла.

– Наш обед! – взвизгнула Джоэйн. – Лови, лови его!

– Ар-р, когти Локки! – взревела эрна Кэдвен и прыгнула следом. Ухватив животное за рога, ролфи оскалилась и одним движением свернула бедняге шею. И повалилась сверху, прижимая тушу к земле всем телом – на всякий случай.

– Кажется, дохлый… – с сомнением протянула подползшая сзади шуриа. – Ну, ты и… Это, случайно, не первая твоя зарезанная овца, эрна?

– Случайно первый, – огрызнулась Грэйн. – И это все-таки «он». Баран. Рога есть, – пояснила она, скатываясь с добычи.

– А где же… – недоуменно начала было графиня, но осеклась. Перемазанные землей и кровью, жадно сверкающие глазами дикие охотницы посмотрели друг на друга через тушу добытого барана и рассмеялись.

– А теперь разведи-ка ты костер, – сказала Грэйн и сунула в трясущиеся Джонины руки огниво.

До сих пор эту обязанность выполняла опытная в походной жизни ролфийка, и в ее виртуозном исполнении все получалось быстро и диво как ловко. Подумаешь, найти кусочек сухой бересты, сложить шалашик из тонких сухих веточек, а потом – чирк ножом по кремню. У эрны Кэдвен маленький фонтанчик оранжевых искр мгновенно поджигал бересту, у леди Янамари это получилось на втором десятке попыток. Под ядовитые смешки призрака и сдавленное хихиканье ролфийки.

– И не надо хихикать! – в сердцах крикнула Джона.

– Я не хихикаю.

– Нет, хихикаешь, – настаивала разобиженная шуриа.

У нее же получилось. Так чего теперь смеяться? Ну, получилось же!

– Хорошо, я не буду, – сдалась Грэйн.

– Спасибо, эрна.

Беглянкам так и не довелось узнать, насколько упитанными были хуторские собаки, но тамошняя овца мясистыми боками не блистала – тощая, жилистая и… безумно вкусная после недельной рыбно-травяной диеты. Наскоро изжарив несколько кусков мяса, женщины с урчанием набросились на добычу.

– Много сразу есть нельзя, – повторяла Грэйн, с хрустом вгрызаясь в ребрышки.

– Да-да, нам будет плохо, – громко чавкая, соглашалась с ней Джойана.

Но в конце концов им пришлось бить друг дружку по рукам, чтобы остановиться.

– Нужно уходить. Если хуторяне недосчитаются своей овцы, то кого-то обязательно пошлют ее искать.

– Угу… Ты права… Идем.

Но прежде чем встать, графиня с наслаждением облизала каждый пальчик на руках. Хорошая овечка! Вкусная овечка!

Остаток туши – свой грядущий ужин – бережно замотали в трофейный кафтан.

Солнышко пригревало совсем по-весеннему. Над прогалинами, сплошь усеянными белыми звездочками ветреницы и сиреневыми искрами пролески, дрожал теплый воздух, а над вонючими и грязными беглянками столбом вились первые, еще сонные, мухи. Диллайнский кафтан, из которого Грэйн соорудила импровизированный заплечный мешок для переноски мяса, пропитался овечьей кровью насквозь, руки и лица женщин лоснились от бараньего жира, волосы слиплись колтунами. Со всем этим безобразием срочно надо было что-то делать, иначе преследователи найдут ролфи и шуриа по одному только запаху – да по цепочке кровавого следа. Тут уже не нужен собачий нос, хватит и диллайнского. Зато скорость ходьбы после легкого утреннего перекуса у женщин повысилась. Грэйн взбодрилась, чувствуя, как вместе с переваренным бараньим мясом из желудка по всему телу растекаются волны силы, да и Джоэйн смотрела гораздо веселее.

«Еще несколько таких дней, и из шурианской змейки выйдет отличная ролфийская волчица», – ухмыльнулась эрна Кэдвен. После последних приключений образ тощей смуглой графини в ролфийском зимнем кафтане, теплых сапогах с отворотами и в меховой шапке с традиционным волчьим хвостом, спускающимся по спине, уже не казался Грэйн таким диким. Вполне возможно, что этот наряд леди Джоэйн придется к лицу. Кроме того, на Ролэнси у нее и выбора особого не будет – или влезай зимой в меховую шубу, или замерзай.

Впереди среди подлеска блеснула вода. Ручей! Вода все еще холодная, но…

– Мыться! – решительно провозгласила эрна Кэдвен и потянула шуриа за руку в воду. – Сейчас перейдем и на том берегу устроим помывку и стирку. А потом будем сушить одежду и сами обсохнем… Змей с ними, с этими диллайнскими охотниками! Воняя на весь лес кровищей, времени мы все равно не выиграем.

На жарком апрельском солнце одежда высохла быстро, а сами беглянки не только вымылись, но и успели в шутку поплескаться, отдавая дань сытому желудку и хорошему настроению. Казалось бы, такие мелочи – утолить голод, постираться и немного согреться, а жизнь тут же расцвечивается яркими красками. И не так все мрачно.

Дальше шли бодро, без шуток-прибауток, но и без гнетущего чувства безнадежности. А уж вечером, когда устроили себе привал, покушали, заварили земляничных и брусничных листьев, так и вовсе полегчало на душе. Причем у обеих соучастниц сразу.

Грэйн лежала, опершись на локоть, и разве только не урчала от удовольствия и сытости. Костерок потрескивал и дымил, разгоняя первых весенних комаров, искры летели к лоскутку высокого черного неба меж кронами сосен, тонкий юный серп Морайг неспешно скользил к темным верхушкам деревьев… Десяток звезд над головой, полный желудок, вытянутые гудящие ноги и скрипящее после яростной помывки чистое тело – ну что еще нужно для походного счастья? Разве что трубочку выкурить еще, прихлебывая из самодельного берестяного туеска дымный брусничный чай… Воду беглянки грели по-охотничьи – калили в углях подходящие камушки и перекладывали в импровизированную «посуду». Получалось не то чтобы совсем хорошо, однако листья заварить хватало. Эрна Кэдвен, выковыривая из зубов заточенной щепкой застрявшие бараньи жилки и щурясь, пристально разглядывала Джоэйн. Идея нарядить потом шуриа в ролфийскую пушистую шапку с волчьими хвостами нравилась Грэйн все больше.