Лето ночи - Дэн Симмонс

Сегодня сюда приходил мистер Филипс. Я не могу писать о том, что последовало во время этого визита, но я всегда буду благодарна тому мороженщику, который заглянул к нам через несколько минут после прибытия учителя. В противном случае… Он утверждает, что вернется за мной. Этот человек невежа, он не чтит ни те клятвы, которые я дала пред алтарем, ни то, что я мать троих маленьких детей.

Все говорят о том, как он хорошо выглядит в мундире. Я этого не нашла: слишком патетично, всего лишь мальчишка в мешковатой форме.

Надеюсь, что он никогда не вернется.

И наконец последняя запись о нем. 27 апреля 1918 года.

Весь город собрался на похороны мистера Уильяма Кэмпбела Филипса. Я не смогла пойти из-за головной боли.

Райан говорит, что Армия собиралась похоронить его вместе с другими павшими в боях на американском кладбище во Франции. Но его мать настояла на том, чтобы тело перевезли в Америку и похоронили дома.

Его последнее письмо ко мне пришло уже после его смерти. Я совершила ошибку прочитав его, но сделала это, думаю, не из сентиментальных побуждений. Он писал когда лежал во французском госпитале, еще не зная, что инфлюэнца довершит то, что начала немецкая пуля. В письме он писал, что за время пребывания в окопах его решение только окрепло, и что ничего не остановит его перед тем, чтобы вернуться и получить меня. Это его слова «получить».

Но что-то все-таки остановило его.

Моя головная боль сегодня была просто невыносима. Мне нужно отдохнуть. Я больше никогда не упомяну об этом несчастном, одержимом человеке.

Могила дедушки находилась в самом начале кладбище Кэлвери, слева от калитки сторожа и примерно в трех рядах от нее. Здесь покоились все О'Рурки и О'Рейли, и еще было место и для родителей Майка и для него самого и сестер, где их тела найдут упокоение после смерти.

Они положили на могилу цветы и молча помолились. Потом, когда остальные стали приводить в порядок окружающее место и выпалывать сорняки, Майк быстро прошел по рядам.

Ему не нужно было читать надписи на надгробиях, многие из них он знал, хотя главным подспорьем служили крошечные флажки, которые скауты установили на могилах ветеранов в День Памяти. Теперь флажки уже выцвели, цвета полиняли от затяжных дождей и яростного солнца, но большинство флажков было в целости, отмечая могилы солдат. Солдат здесь лежало много.

Могила Филипса располагалась в противоположном конце кладбища. Надпись гласила: УИЛЬЯМ КЭМПБЕЛ ФИЛИПС. 9 АВГУСТА 1888 – 3 МАРТА 1918.

ОН ПОГИБ РАДИ ТОГО, ЧТОБЫ ЖИЛА ДЕМОКРАТИЯ.

Земля на могиле была странно разворошена, будто кто-то недавно здесь все раскопал, рассердился и в бешенстве раскидал землю. Поблизости виднелось несколько концентрических окружностей, примерно восемнадцати дюймов в диаметре, где разрыхленная земля, казалось, углубляется внутрь.

Родители Майка окликнули его уже со стоянки у заднего забора. Он бегом кинулся к ним.

Отец Каванаг был рад видеть Майка.

– Майкл, Расти совершенно неправильно произносит латинские фразы, даже когда читает их по книге, – пожаловался священник. – Угощайся, бери еще пирожное.

Аппетит еще не вернулся к Майку, но пирожное он все-таки взял.

– Мне нужна помощь, отец Каванаг, – произнес он между двумя глотками. – Ваша помощь.

– Пожалуйста, Майкл, – сказал его собеседник. – Все, что угодно.

Майк набрал в грудь побольше воздуха и начал рассказывать свою историю. Сделать это он решил еще в дни своей болезни, во время одного из моментов просветления, но сейчас, начав говорить, сам почувствовал, как странно это все звучит. Но он продолжал говорить.

Когда Майк закончил, повисло молчание. Отец Каванаг внимательно смотрел на него из-под насупленных бровей. На щеках у него явственно проступала щетина.

– Майкл, ты это серьезно? Не валяешь дурака, а?

Майк изумленно воззрился на священника.

– Нет, вижу что нет. – Отец Каванаг испустил глубокий вздох. – Итак, ты думаешь, что ты видел призрак этого солдата…

– Нет, – энергично заговорил Майк, – нет, я не думаю, что ЭТО было привидение. Я видел, как он облокачивался на сетку окна. ЭТО было… Твердое.

Отец Каванаг кивнул, все еще не спуская внимательных глаз с Майка. – Но это едва ли могло быть неким Уильямом Кэмпбелом… Как его… – Филипс.

– Уильямом Кэмпбелом Филипсом. Едва ли это мог быть он, спустя сорок два года после… То есть мы говорим либо о призраке, либо о каком-то бесплотном видении. Правильно?

Теперь пришла очередь Майка кивать.

– И что ты хочешь, чтобы я сделал, Майкл? – Обряд экзорсизма, отец. Я читал об этом и… Священник молча покачал головой. Затем заговорил:

– Майкл, Майкл… Экзорсизм это обряд из средневековья, своего рода народное колдовство с целью изгнания дьявола. В те времена каждый считал все болезни, от насморка до пролежней, насланными дьяволами. Ты же не думаешь, что… Это видение, которое явилось тебе во время болезни от дьявола, не так ли?

Майк не стал уточнять, когда именно он видел призрак Солдата.

– Не знаю, – честно признался он. – Я только знаю, что он приходит за Мемо и думаю, что вы можете нам помочь. Вы пойдете со мной на кладбище?

Отец Каванаг нахмурился.

– Кладбище Кэлвери это святая земля, Майкл. И я не так уж много могу сделать там, кроме того, что уже сделано. Усопшие там покоятся в мире.

– Но экзорсизм…

– Экзорсизм означает изгнание дьявола из тела или из места, которым он овладел, – прервал его священник. – Ты же не предполагаешь, что дух этого солдата обитает в теле твоей бабушки или в вашем доме, не так ли?

Майк заколебался.

– Нет, но…

– И экзорсизм используется против демонических сил, а не против призраков. Тебе известно, что мы молимся за мертвых, да, Майкл? И мы не разделяем языческие верования первобытных племен в то, что души усопших это злые духи… И их следует избегать.

Майк снова сконфуженно покачал головой.

– Но вы все-таки сходите со мной на кладбище, отец? – Майк чувствовал что это очень важно, хоть и сам не знал почему.

– Конечно. Можем поехать прямо сейчас.

Майк бросил взгляд в сторону окна. Пока они сидели в ректорской, стало уже почти темно.

– Нет, я хотел сказать завтра, отец.

– Завтра я должен уехать сразу после ранней мессы, чтобы встретиться с одним своим другом – иезуитом в Пеории, – ответил священник. – И вернусь довольно поздно. А во вторник и среду мне нужно быть в соборе св. Марии. Это дело может подождать до четверга?

Майк задумчиво пожевал губу.

– Тогда давайте поедем сейчас, – решительно сказал он. Было еще светло. – Вы могли бы взять с собой что-нибудь?