Лето ночи - Дэн Симмонс

Майк поднял фотографию.

Да.

– Это оно? Это и вправду он?

Да.

– В сундуке есть еще что-нибудь, Мемо? Что-нибудь, что могло бы рассказать мне о нем?

Майк думал, что больше ничего нет. Он вообще хотел покончить с этим побыстрее, пока не пришла мама.

Да.

Что же еще? Ничего, кроме твердого в кожаном переплете блокнота. Он взял его в руки и открыл на первой попавшейся странице. Снова бабушкин почерк. Дата гласила январь 1919 года.

– Дневник, – выдохнул он.

Да. Да. Бабушка закрыла глаза и долго не открывала их.

Майк захлопнул крышку сундука, сунул дневник и фотографию под мышку, быстро подошел к кровати и прижался щекой к губам бабушки. Сухое дыхание едва заметно вырывалось из ее губ.

Он мягко погладил ее волосы, спрятал дневник и фото под рубашку и отправился на кушетку отдыхать.

Харлен выяснил, что словечко «потрошитель» возможно означало, что вам придется прижать револьвер прямо к потрохам намеченной жертвы, чтобы ее прикончить. Эта маленькая штука ни черта не стреляла.

Он ушел далеко в сад, расположенный между их домом и домом Конгденов, подыскал дерево, которое вполне могло служить мишенью, отмерил от него двадцать шагов, поднял здоровую руку, стараясь держать ее прямо и твердо, и нажал курок.

Ничего не произошло. Вернее боек поднялся и упал назад. Нет ли на этой проклятой штуке чего-нибудь вроде предохранителя… Вроде нет, вообще никаких приспособлений кроме того, которое поворачивает цилиндры. Спустить курок оказалось труднее, чем он ожидал. К тому же чертова повязка мешала ему удерживать равновесие.

Он чуть пригнулся и с помощью большого пальца поднял боек так, чтобы тот щелкнул. Перехватив револьвер поудобнее, Харлен прицелился в дерево. И зачем только сделана такая маленькая мушка на стволе? Наверное, чтобы лучше прицелиться. Он снова спустил курок.

Звук выстрела чуть не заставил его выронить оружие. Это был действительно маленький револьвер; он ожидал, что звук и отдача будут примерно такими же, как от пистолета 22 калибра, из которого Конгден иногда позволял ему пострелять. Но было не так.

От громкого крак зазвенело в ушах. Вдоль всей Пятой Авеню залаяли собаки. Ноздри защекотал запах порохового дыма, хоть и не слишком похожий на запах, вызванный фейерверком, который Харлен устроил всего неделю назад. И его запястье ощутило тяжесть отдачи. Мальчик пошел посмотреть, куда попала пуля.

Никуда она не попала. Он даже не задел дерево. Восемнадцать дюймов в диаметре, и он промазал. В этот раз Харлен отошел на пятнадцать шагов, прицелился тщательнее, боек поднял повыше, задержал дыхание и спустил курок.

Револьвер загрохотал и подпрыгнул в ладони. Собаки просто зашлись в лае. Харлен подбежал к дереву, ожидая увидеть дыру величиной с кулак. Ничего. Он оглядел землю вокруг, будто пуля могла уйти туда.

«Черт возьми» тихо прошипел он. Теперь, отойдя на коротенькие десять шагов, он снова тщательно прицелился и выстрелил. В этот раз, как обнаружилось, он задел кору с правой стороны, примерно на четыре фута выше того места, куда он целился. И это с каких-то десяти шагов! Собаки просто взбесились и где-то за деревьями хлопнула дверь. Харлен направился на запад к узкоколейке, подальше от города, к давно заброшенным зерновым элеваторам и салотопленному заводику. Там, к западу от дороги имелась рощица и рос густой кустарник, к тому же насыпь можно использовать как заградительный вал. Сначала он об этом не подумал и теперь с холодным ужасом размышлял о том, что было б если бы пуля улетела на пастбище и попала в одну из коров. Хорошенький подарочек был бы кому-то!

Надежно спрятавшись в густом кустарнике примерно в полумиле к югу от свалки, Харлен перезарядил револьвер, отыскал несколько бутылок и банок, чтобы уставить их в качестве мишеней напротив поросшей сорняком насыпи, и начал практиковаться.

Его стрельба ни черта не стоила. Нет, вернее револьвер стрелял… У Харлена уже болело запястье и заложило уши… Но пули не хотели ложиться туда, куда он их посылал. В кино это выглядело так легко, когда Хью О'Брайен в роли Уайтта Ирпа разил всех врагов наповал с расстояния в шестьдесят футов. Любимым героем Харлена был техасский ковбой Хоби Гилман в фильме «Слежка» в исполнении Роберта Калпа. У Хоби был отличный пистолет, и Харлен с удовольствием смотрел бы этот фильм хоть каждый вечер.

Может дело в том, что у этого револьвера короткий ствол. Как бы там ни было, Харлен обнаружил, что попасть возможно только с расстояния футов десять и только из трех-четырех выстрелов. С бойком он стал справляться получше, и выяснил, что следует поднимать курок до упора, тогда боек сам поднимется и упадет когда надо. Он уже было наловчился так делать, но потерял почти все силы.

Ну, если мне понадобится кого-нибудь застрелить из этой штуки, то сначала придется приставить ее к виску противника, чтобы не промахнуться.

Харлен израсходовал двенадцать пуль и как раз заряжал следующие шесть, когда услышал позади себя шорох. Он круто обернулся, приподняв револьвер, но затвор не был закрыт и все пули, кроме первых двух, выпали на траву.

Из-за деревьев выступила Корди. В руках она несла двустволку, которая была почти с нее ростом, но с переломленными в казеннике стволами, как носят охотники. Девочка внимательно смотрела на Харлена своими маленькими свинячьими глазами.

Господи, подумал мальчик, я и забыл, насколько она безобразна. Лицо Корди напомнило ему плохопропеченный пирог, в который кто-то вставил глазки, узкие губы и нос-картошкой. Волосы топорщились за ушами, а на глаза падали противными сальными прядями. На ней было то самое мешковатое платье, которое Харлен помнил по школе, только теперь оно было еще более грязным; серые, когда-то бывшие белыми, носки, стоптанные башмаки. Маленькие острые зубы были почти такого же цвета, что и носки.

– Ну, Корди, – сказал Харлен, опуская револьвер и стараясь, чтобы его голос звучал естественно, – что случилось?

Она продолжала молча смотреть на него. Под этими прядями было даже не видно открыты ли вообще у нее глаза. Наконец Корди сделала к нему несколько шагов.

– Ты выронил пули, – произнесла она тем монотонным, безразличным голосом, который так удачно передразнивал сам Харлен, вызывая смех товарищей.

Он выдавил улыбку и присел, чтобы подобрать пули. Но нашел только две из них.

– Одна за твоей левой ногой, – подсказала девочка, – а другая под нею.

Харлен отыскал пули, сунул в карман, защелкнул барабан и сунул револьвер за пояс своих джинсов.

– Приглядывай за ним получше, – протянула Корди, – а то как бы тебе не отстрелить свою сосиску.

Харлен почувствовал, как кровь бросилась ему в голову, поправил повязку на руке и нахмурился.

– Какого дьявола тебе тут надо?

Она пожала плечами и переложила тяжелую винтовку с одной руки на другую.