Ингвар и Ольха - Юрий Никитин

Он вдруг улыбнулся:

– Не от великого ума астрологи составляют гороскопы, аот великой трусости! А люди им следуют по той же причине.

Он повернулся к двери, гридень услужливо отворил, и великийкнязь исчез в дверном проеме. Ольха спросила озадаченно:

– Что такое король? И астрологи… и гороскопы…

А Рудый толкнул Асмунда в бок:

– Закрой рот, ворона влетит. Заметил? Все-таки не сталотказываться, что грядущее зрит на сто лет вперед!

Ингвар провел Ольху в правое крыло. В тереме царилапраздничная суета, но Ольха не услышала за спиной топота подкованных сапогстражи. Ингвар шел рядом насупленный, черный чуб свисал безжизненно, а навозгласы встречных Ингвар отвечал вяло, а то и вовсе отмалчивался.

На верхней ступеньке лестницы он остановился:

– Вон твоя комната. Прежняя. Я должен вернуться к князю.

– Комната не занята?

Она спросила только для того, чтобы спросить, Ингвар непонял, огрызнулся:

– Кем?

– Ну, не знаю… Ладно, проверю.

Она пошла к указанной им двери, чувствуя на спине горящийвзор. Как и ожидала, мужчины такие предсказуемые… временами, он обогнал ее,открыл дверь, заглянул, бросил с отвращением:

– Все как ты и оставила.

– Я не оставляю в таком беспорядке, – ответила онахолодно.

Он хотел что-то возразить, но Ольха захлопнула перед нимдверь, едва не прищемив нос. По ту сторону слышалось злое дыхание, и онанадеялась, что он рассвирепеет окончательно, ворвется, схватит в объятия, онабудет драться и царапаться, но он все же намного сильнее, у него в руках такаямощь, а грудь широка, как стол…

За дверью взвизгнуло, словно раздавили мышь, и Ольха почтиувидела сквозь дубовые доски, как Ингвар развернулся на каблуках, быстро пошелпрочь.

– Дурак, – сказала она в бессильномнегодовании. – Он ничего не понимает, да и я что понимаю? Сейчас пленницаеще или уже нет? С одной стороны – да, тем более что даже помогла Студену, сдругой стороны – бросилась к князю русов с предупреждением об опасности…Правда, не потому что он – князь, а как к человеку, смерти которого не хотела.

Обрадованная ключница пригнала девок. Ольху вымыли, какребенка, переодели в чистое. Даже принесли перекусить – когда еще позовут наужин. Ольха стояла у окна, со смутным чувством на сердце смотрела во двор, гденароду металось как муравьев, где железа блестело больше, чем отыщешь во всемИскоростене.

Когда в коридоре послышались шаги, она уже знала, кто идет.И даже чувствовала, с каким настроением, как держит плечи, как смотрит, как…

«Что со мной? – сказала себе смятенно. – Это я,Ольха Древлянская, или же собачка, которая ждет не дождется своего хозяина? Гдемоя гордость? Не только женская, но и княжеская?»

Ингвар стукнул, предупреждая, толкнул дверь. Он был в белойрубашке, расстегнутой на груди, рукава едва закрывали плечи. Могучие мышцыиграли вызывающе, по-мужски красиво. Ольха ощутила, что не может оторвать отних глаз: древляне всегда носили рубахи с длинным рукавом, и тут жепочувствовала, как горячая кровь начала приливать к щекам.

Она холодно спросила:

– Ну, что еще?

«Дура, – сказала себе. – Зачем я так? Он мне ещеничего не сделал… Уже сделал, – возразила себе. – Ты радуешься егоприходу! Ты встречаешь его, как собачка!!!»

Ингвар пробормотал:

– Я только хотел спросить… может быть, тебе надопомыться? Или переодеться?

– Я выгляжу грязной? – поинтересовалась онаядовито.

– Нет, но… дорога, пыль, пот…

– Меня не пугает свой пот, – отрезала она созлостью. Этот дурак такой же внимательный, как и все мужчины. – А кому ненравится, пусть держится подальше.

– Да нет, – сказал он поспешно, – я не тохотел сказать.

Он шагнул к ней, его руки начали подниматься, словно хотел взятьее в объятия. «Хочет показать, что мой пот его не пугает», – подумала онаеще сердитее, отрезала:

– Зато меня пугает твой.

Прикусила язык, но Ингвар уже остановился, будто ноги врослипо колени в землю. Руки бессильно упали вдоль тела. Ольха мысленно подталкивалаподойти, что-то сказать, вести себя с привычной русам грубостью и напором,однако северные люди, похоже, чувствительностью не отличаются, Ингвар лишьразвел руками:

– Сама понимаешь, наша помолвка… это шутка князя. Насамом деле женитьба никогда не случится.

– Ты уверен? – спросила она.

– Клянусь, – ответил он с еще большей дурацкойпоспешностью, – здесь можешь не волноваться. Я к тебе и пальцем непритронусь!

– Спасибо, – сказала она ледяным тоном. – Чтохотел еще? В любом случае мыться в твоем присутствии я не собираюсь.

«Но если бы ты этого очень сильно захотел, – добавилаона мысленно, – если бы ты захотел, чтобы я мылась в твоем присутствии…»

Он попятился, в лице все сильнее начали проступать злость ираздражение, словно только сейчас начал понимать, кто он, что говорит, какглупо выглядит.

– Да черт с тобой, – бросил он уже отдвери. – Мне еще недоставало смотреть на твои кривые ноги.

– Кривые? – ахнула она.

– И волосатые, – бросил он. – Как умедведицы. Так что будь спокойна, я на тебя не посягну. Если что надо, толькоскажи. Ты – почетная гостья великого князя. И тебе будут оказывать надлежащиепочести.

«На кой мне твои почести, – хотела сказать она, –лучше возьми меня в свои объятия», – но не успела. За дверью послышалсятопот подкованных сапог. Кто-то выкрикнул короткие слова приказа. Ингвар иОльха услышали приближающиеся шаги. В дверь бухнуло словно бревном, окованнымжелезом. Громкий голос поинтересовался:

– К вам можно?

Ольха молчала, она здесь пленница, пусть отвечает тюремщик.Ингвар тоже молчал, в чужой комнате не распоряжается, и в дверь постучалигромче. Недовольный голос что-то проворчал, в доски бухнуло тяжелым, и дверьраспахнулась во всю ширь.

На пороге стоял Олег. Ольха увидела спины удаляющихсягридней. Олег окинул Ингвара и Ольху быстрым взором:

– А, двое гордецов… Опять поцапались?

– Пошто стучал? – спросил Ингварраздраженно. – Твой ведь терем!

Улыбка великого князя была просто издевательской.

– Так обрученные же! Могли и того… упредить свадьбу. Непо обычаю, правда, но такое случается. Ну-ну, не вскидывайся, как конь, оводомужаленный! Шуток не понимаешь. А раньше понимал… Я по делу зашел. Как вы тут?