Восход Водолея - Вячеслав Шалыгин

– Присядь, отдышись, – посоветовал Жутиков, утирая со лба крупные капли пота.

Света бросила на санитара короткий взгляд и отрицательно покачала головой. Впрыснув лекарство в плечо очередному пациенту, она вдруг встрепенулась и снова взглянула на Пашу.

– Ты в порядке?

– Я? – удивился Жутиков. – А что?

– Бледный, как халат.

– Притомился малость, – Паша махнул рукой. – Ерунда. Сейчас посижу минутку, и снова в бой. Ты, кстати, тоже не румяная.

– А ты мастер на комплименты, – Светлана усмехнулась.

– Нет, ну... я же... с медицинской точки зрения, – Паша смутился, но так и не покраснел. Даже наоборот – стал еще бледнее, и в финале его лицо приобрело совсем уж нездоровый землисто-серый цвет.

– Эй, док, а ты случайно не заразился? – забеспокоилась Света.

– Нет, что ты! – Жутиков снова взмахнул, теперь обеими руками. – Меня никакие заразы не берут! Я от всех болезней привит и вообще закаленный...

Он бодро встал, но тут же рухнул обратно в кресло.

– Павел, – Света строго взглянула на санитара и потрогала ему лоб, – у тебя жар!

– Ерунда! – убежденно ответил Жутиков. – Сейчас еще минутку посижу...

Он закатил глаза и уронил голову на плечо. Его бледное лицо приобрело довольно странное выражение для потерявшего сознание человека. Словно бы Жутиков о чем-то мечтал.

– Раздражаев! – испуганно крикнула Света. – Сюда!

– Что случилось? – патриот откликнулся на ее вопль мгновенно. Сориентировался в произошедшем он тоже достаточно быстро. – Вот беда! Подцепил-таки доктор «импотенцию»! Надо срочно организовать профилактические прививки добровольцам и медикам. Не то скоро нас самих придется спасать. А сделать это, если полягут помощники, будет некому. Процент печальных исходов среди колонистов растет... Что вы меня слушаете? Я же могу часами трепаться! Колите ему лекарство!

Света поспешно кивнула и попыталась поднять инъектор, но нетяжелая, в общем-то, вещица вдруг выпала из ее руки. Девушка попыталась ее поднять, но неожиданно для себя упала на колени.

– Голова кружится... – прошептала она.

– Ах, как некстати, – запричитал Раздражаев, усаживая Свету в кресло рядом с отключившимся Пашей. – И вы туда же?

– Нет... я... сейчас... минутку посижу...

Взгляд ее остановился, а на лице появилась типичная мечтательная улыбка.

– Тоже залипла, – поставил диагноз подошедший Совковский. – Ну, а вы что стоите, Раздражаев? Теперь ваша очередь брать инъектор. Лечите.

– Да, да, – биолог поднял приборчик и впрыснул сразу по две дозы и Паше, и Светлане. – Только это все как мертвому припарка... Извините. Одна надежда на то, что у них первая атака из трех. Возможно, не такая опасная, как третья...

– Увидим, – Совковский нахмурился. На доктора Жутикова ему было откровенно плевать, а вот Светлана значила для директора достаточно много. Кроме того, что она была квалифицированным агентом и правой рукой Совковского во всех делах, он имел относительно ее более обширные планы. – Лечите! Раз выжили те космонавты, значит, есть шанс и у других.

– На данную минуту мы вытянули десятерых, – негромко напомнил Раздражаев. – На сотню умерших. А еще многие тысячи находятся на грани. Статистика неутешительная. Причем это данные только по «Колонисту-9». Сводки по другим кораблям проходят мимо меня, но я уверен, что там ситуация не лучше. Так?

– Так, – признался Совковский. – Врачебные бригады скачут от корабля к кораблю, но космонавтам становится лишь хуже...

– Значит, разумнее всего будет настроиться на непоправимое.

– Нет, – директор твердо взглянул на биолога. – Если не выведете этих двоих из ступора в ближайшие два дня или и вовсе, не дай бог... упустите, я вас пристрелю.

Раздражаев хотел было возмутиться, но осекся и покорно кивнул. В угрозу агента он почему-то поверил. Наверное, потому, что видел, с какой тоской тот смотрел на «залипшую» в странный мечтательный ступор Светлану...

* * *

Багровое небо было не высоким и не низким. Никаким. Да и на небо оно походило лишь тем, что находилось над головой. А еще оно мерно пульсировало. Прямо всем своим куполом. Он становился то ближе, то дальше. На неуловимое для глаза расстояние и бесшумно. И уж совсем странными были тонкие ветвящиеся прожилки по всему небосклону. Некоторые ветви этих прожилок были просто чуть темнее общего фона, а некоторые отливали синевой. И никакого солнца или луны. Красные небеса равномерно светились, окрашивая подлежащее пространство в соответствующий колер.

На психику такая одноцветность пейзажа действовала угнетающе. Паша присел, провел рукой по бурой шелковистой траве и заглянул в алую лужицу. Трава была сухой, значит, лужа не имела отношения к дождю, который угадывался почти у горизонта. Далекие красные струйки падали на почву прямо с «жилистого» неба, с такого расстояния напоминая карандашную штриховку. Никаких туч над горизонтом Павел не рассмотрел.

Санитар встал и окинул взглядом остальное пространство. Если не считать неба, в прочих деталях странный мир был похож на привычный, только видимый через красный светофильтр.

Паша стоял на невысоком холме. Поле, которое начиналось ниже холма, примерно через километр упиралось в смешанный лес. Правее лесной опушки возвышались какие-то строения довольно необычной формы – похожие на виноградные грозди или комки попкорна, слипшегося от пролитой кока-колы.

Еще правее – санитар развернулся на сто восемьдесят – угадывался берег довольно широкой реки. Ее алые воды неслись стремительно, но странными толчками, в том же ритме, в котором подпрыгивало небо. Высокие волны бежали друг за другом на равном расстоянии, и гребни их были вытянуты строго поперек русла.

Новый поворот на четверть окружности – и перед взором предстал недалекий горный массив. Точнее, нечто похожее на горы: сложенное из бухт толстых канатов и покрытое воском. Наверняка, чтобы взобраться на «это», потребуется немалый альпинистский опыт и куча снаряжения. Впрочем, Паша никуда карабкаться не собирался.

Он закончил осматриваться и вернулся в исходную позицию. Дождь у горизонта прекратился, и теперь было хорошо видно, что, насколько хватал глаз, в ту сторону простирается болото. С кочками и коварными топями, все как полагается.

Вывод напрашивался сам собой: идти следовало вправо, к загадочным строениям. Если, конечно, вообще следовало куда-то идти.

Паша глубоко задумался над этой сложной проблемой и не заметил, как к нему на холм взобрался еще один человек.

– Видок, – скептически сказал незнакомец прямо над Пашиным ухом. – В этой заднице и с ума недолго сойти. Дикие места...

– А? – санитар растерянно оглянулся. – Здрасьте.