Остров на краю всего - Киран Миллвуд Харгрейв

– Так это они? – спрашивает Дату. – Из Запредельных мест?

Ответить нана не дает – упрямо тащит за собой и даже шагу не сбавляет.

Едва мы переступаем порог, как она дергает меня за руку и бесцеремонно поворачивает лицом к себе.

– Ты что себе думаешь? Ты что делаешь? – Из-за маски голос звучит глухо. – Думаешь, я не заметила?

– Заметила что?

– Это все из-за той дурацкой петиции! Ты что вбила себе в голову?

– Ничего такого…

– Не притворяйся невинной овечкой. Я знаю, что ты замыслила! Привела на берег – знала, что они сегодня прибывают, и знала, что я усну…

– Но мы ходим туда каждый день. – Нана расхаживает по комнате, и я следую за ней глазами. Такой сердитой вижу ее впервые.

– И если бы я не проснулась, ты бы… ты… – Она хватает воздух большими глотками, как выброшенная из воды рыбина.

– Послушай. Я не представляю, о чем ты говоришь. Но мне жаль, что я так тебя расстроила.

Нана резко оборачивается. Я жду новых обвинений и криков, но она вдруг сгибается, делает несколько глубоких вдохов, но ничего не говорит. Ее сжатые морщинами глаза уже не мечут молнии. Она опускается на пол, обнимает колени и опускает голову. Сморщенная, съежившаяся, а ведь только что была от злости огромная, как Бондок.

Я сажусь рядом и тоже подтягиваю к подбородку колени – показываю, что не имею ничего против и готова подождать, пока она скажет, в чем дело. Наконец нана развязывает маску.

– Ты и вправду не специально подходила к тем людям с корабля? Тем, с открытыми ранами?

Теперь я совсем запуталась.

– Нет, конечно. Всего только и сделала, что помогла им пришвартоваться, как учил Капуно.

Нана опускает голову еще ниже, и ее плечи дрожат, поэтому я ползу вперед и обнимаю ее.

– Я подумала, что ты хочешь подойти к ним поближе… хочешь подхватить…

– Подхватить что?

Ее лицо уже распухло от слез.

– Они… те люди… У них были открытые язвы. Ты легко подхватила бы это. – Она указывает на свой нос.

– А… – Я не знаю, что сказать. Нана берет меня за руки и смотрит мне прямо в глаза.

– Ами, я верю тебе. Но не верю, что ты не пыталась придумать способ, как остаться на острове. Я люблю тебя и хочу для тебя другой, лучшей жизни. Ты так долго была со мной… для меня это настоящее благословение. Да, я хочу, чтобы ты осталась навсегда. Но я сама не останусь здесь навсегда. – Она запинается. – Эта болезнь страшнее, чем тебе представляется. Мистер Замора прав. На острове прокаженных будущего нет.

Я хочу поправить – она произнесла запретное слово, – но не могу даже открыть рот.

– Ты должна уехать. Так будет лучше. Там, в Запредельных местах, у тебя все будет хорошо. Ты самая добрая девочка из всех, кого я знаю. – Нана опускает руку в карман и достает ягоду. – Это ты мне дала?

Я киваю.

– Тогда и я должна дать тебе что-то. В любви по-другому не бывает, да?

– Да. Давай и принимай.

– Верно. Не давай, давай, давай, как требует церковный бог… – Она оглядывается и хлопает себя ладонью по лбу. – Я оставила сковороду на берегу!

– Я не хотела тебе говорить, когда ты сердилась.

Нана негромко смеется.

– Я, наверно, жутко перепугалась, да? Ее дала мне моя мать. Ладно, пойдем за ней на берег.

– Схожу одна. – Я вскакиваю. – Ты ведь и палку свою там оставила.

Она оглядывается по сторонам, словно только сейчас заметила отсутствие палки, и медленно кивает. Я знаю, что она хочет сказать, но не говорит, потому что уже накричала на меня из-за этого.

– Я не стану приближаться к этим людям. Обещаю.

Нана снова кивает.

– Осторожнее с маслом. Оно, может быть, еще не остыло. Не обожгись.