Семь чудес и ключи времени - Питер Леранжис

– И да, и нет, – ответил профессор. – Вы все являетесь носителями одного очень редкого генетического маркера. Исключительный дар, но вместе с тем и бомба замедленного действия. Джек, мы надеялись, что вы все пятеро окажетесь здесь, включая молодого человека по имени Рэндалл Кромарти… Тебе знакомо это имя?

Я уже хотел сказать «нет», но тут в памяти что-то зашевелилось. Сюжет из новостей. Видео очень плохого качества, которое крутили чуть ли не по всем каналам на прошлой или позапрошлой неделе. Какой-то мальчик бросил мяч для боулинга, затем вдруг вскинул руки и упал навзничь. Именно о нем была та статья, которую прислал мне папа.

– Тот мальчик, что умер в боулинг-клубе?

Бегад кивнул:

– Это случилось в Иллинойсе, ему только-только исполнилось тринадцать. Причина смерти неизвестна. А до него девочка по имени Сью Гудмандсен впала в кому и умерла прямо в торговом комплексе Сан-Диего, и ей тоже было тринадцать. Еще был Мо Робертс, умер во время игры в догонялки со своей младшей сестрой. Во всех этих случаях наши медики прибыли слишком поздно. Но с тобой мы успели вовремя.

– Торквин… – пробормотал я. – Доктор Саарк… Но откуда вы узнали, куда ехать?

– А за это ты можешь поблагодарить наших компьютерщиков, – сказал Бегад. – После твоего последнего осмотра доктор Флуд сделала в твоей электронной медицинской карте пометку о начальных проявлениях лямбды. Наши поисковые программы смогли вовремя ее засечь.

– Вы взломали мою медицинскую карту!

Я прошел осмотр где-то за неделю до теста по математике – за день до того, как папа улетел в Сингапур. Но разве доктор Флуд упоминала что-нибудь о метке на моем затылке? Я не мог припомнить ничего такого.

– Как это чудовищно звучит: «взломали», – тяжело вздохнул Бегад.

– Так что… что такое эта лямбда? – спросил я.

– Вспомни обо всех этих невероятных заголовках и историях, потрясающих воображение всей мировой общественности, – Бегад улыбнулся. – Мужчина, не отличающийся особыми физическими данными, голыми руками приподнимает автомобиль, чтобы спасти сына! Признанный умственно отсталым ребенок по памяти рисует в мельчайших подробностях целые кафедральные соборы! В обычной жизни мы используем лишь часть от всех возможностей нашего мозга. Но эти люди смогли подключиться к огромному неиспользуемому и неизведанному пространству, которое мы называем «цересакрум».

– И какое отношение это имеет к нам? – спросил я.

– Кто-то прорывается в зону цересакрума лишь на какое-то время в результате сильного напряжения, – ответил Бегад. – А у кого-то от рождения есть к нему крошечный, но постоянный доступ. Но что, если врата цересакрума можно открыть? Не просто ради отдельного редкого дара или секундной вспышки огромных сил, а получить к нему полный доступ? Только представь! В каждом из нас потенциально скрыты сверхчеловеческие возможности! Невероятная физическая мощь, таланты к искусству, науке! Способность бросить вызов законам природы! Ты понимаешь, о чем я, Джек?

Эли, Касс и Марко восторженно мне улыбались, тогда как в моей голове царил непроглядный туман.

– Нет.

– Кое-какие гены сокрыты в нашей ДНК очень глубоко, – продолжил Бегад. – К примеру, у всех у нас есть ген мышиного хвоста… ген жабр! Но подобные гены, скажем так, спят. Природа выключила их, и лишь в исключительных случаях они могут пробудиться. Открытие цересакрума по сути своей равняется обретению того самого хвоста. В каждом генетически заложена такая возможность, но девяносто девять целых девять тысяч девятьсот девяносто девять десятитысячных процента мирового населения не могут ею воспользоваться. А вы четверо, – он медленно посмотрел на каждого из нас, – относитесь к оставшейся одной десятитысячной.

Теперь кое-что стало ясно. И это «кое-что» оказалось весьма болезненным осознанием.

– Вы хотите сказать… что все мы – генетические мутанты?

– Да, в хорошем смысле этого слова, – сказал Бегад. – Вы четверо являетесь носителем того, что мы называем 7ЧС. Маркер. Кусочек генетического кода. Мы пока не разгадали принцип его работы, но уже умеем его выделять. Вы принадлежите к настоящей элите. К лучшим из лучших. К тем, чей цересакрум может быть полностью раскрыт. Еще тысячелетие назад подобная способность, возможно, была у многих, если не у всего человечества.

– Постойте, – вмешался я. – Эволюция предполагает выживание наиболее приспособленных. Если раньше по Земле бродили сверхлюди, почему их нет сейчас?

– Потому что те, кто умирает молодыми, по определению не могут относиться к «наиболее приспособленным», – Бегад наклонился вперед. – Джек, мы получили генетическую карту Рэндалла Кромарти после его смерти. Как и Сью Гудмандсен и Мо Робертса. У всех у них был 7ЧС.

Я посмотрел на Эли, затем перевел взгляд на Марко и Касса. Все трое выглядели подавленно.

– То есть… мы… все мы… тоже умрем? – спросил я.

– Никто с этим маркером не дожил до четырнадцати лет, – сказал Бегад. – Нам неизвестны причины, но этот ген активизируется именно в вашем возрасте, и его воздействие слишком мощно, чтобы организм его выдержал. Поэтому мы привезли тебя сюда. У нас есть разработанный метод лечения. Операция на твоей голове стала лишь первым шагом. Теперь каждые десять или около того суток тебе придется проходить определенные процедуры. На первый раз они запланированы где-то через семьдесят два часа. Но вечно поддерживать тебя в живых мы не сможем. Существует определенная точка, по достижении которой уже ничего нельзя поделать – что-то вроде срока годности, прописанного в твоих генах. Именно это ужасает меня больше всего. Тот факт, что даже со всеми нашими знаниями мы не сможем сохранить тебе жизнь.

Я без сил опустился прямо на ступеньки. На ощупь ковер оказался липкий. От стен тянуло холодом. Словно бы лестничный пролет вдруг стал моим гробом. Мне не выбраться отсюда живым. Я никогда больше не увижу папу. Может, через какое-то время во мне проснется какой-нибудь талант, может, два. Начну рисовать кафедральные соборы или раскручу голыми руками целый вертолет… А что потом?

– То есть ваша задача состоит в изучении нас, – сказал я. – Мы ваши подопытные суперсвинки. А что будет, когда мы умрем? Вы сообщите об этом нашим семьям и друзьям или просто прикажете Торквину выбросить наши тела в море?

– Эй, дослушай его до конца, брат! – воскликнул Марко.

– Я тебе не брат! – вырвалось у меня. – Давайте так, профессор Бегад. Вы позвоните моему отцу. Скажете, где нас найти. Пусть он приедет, чтобы я смог с ним встретиться…

– Джек, пожалуйста! – перебил меня Бегад. – Твой отец тут же увезет тебя отсюда – и это будет худшее, что может с тобой случиться! Кроме того, мы не сможем дать ему наши координаты. Это место невидимо для привычных систем слежения. Радары, сонары, GPS – ничего не работает. На этом острове существуют силы, которые даже мы не понимаем…

– Тогда отправьтесь за ним сами и привезите его! Если вы объясните, что мне нужно лечение, он останется! И поможет!