Хранительница. Памятью проклятые - Купава Огинская

Вдохнув полной грудью привычный запах знаний и готовящегося обеда, я поспешила на второй этаж, в деканат.

Дверь деканата, как всегда, была открыта, секретарь — моложавая женщина сорока лет — сидела за компьютером, что-то увлеченно на нем выщелкивая.

Уже привычно постучав по косяку, я изобразила на лице запредельную радость от встречи… которая продержалась не больше минуты: сложно продолжать улыбаться, когда тебе совершенно искренне и с полной верой в свои слова заявляют невозможное:

— У нас никогда не работала никакая Таисия Карбековна, — секретарша, имени которой за все четыре года я так и не смогла запомнить, не врала, уж что-что, а ложь почувствовать я бы смогла, знаний и сил для этого было достаточно, — ты что-то путаешь.

— Но… кто же тогда мой руководитель?

После недолгой битвы с компьютером нужный файл с перечнем дипломников и их руководителей был найден, а мне совершенно спокойно сообщили:

— Тарсук Екатерина Евгеньевна.

Это была неправда, я это точно знала, но покорно пробормотала:

— Спасибо.

Из кабинета я вылетела, забыв попрощаться. Слишком спешила, мне срочно нужно было на первый этаж. К стендам.

Я точно помнила, что Таисия Карбековна отличилась в прошлом году на какой-то конференции и теперь красовалась на одном из стендов, как почетный преподаватель университета. Вернее, красовалась раньше. Сегодня место, которое гордо занимала ее фотография, пустовало.

Рука сама собой потянулась к телефону.

Глеб ответил почти сразу:

— Да.

— Как зовут моего дипломного руководителя?

— Что? — не понял он.

— Имя! — нервно рявкнула я. Мне было важно это услышать, ведь если он сейчас назовет нужное имя, значит, я нормальная. Крыша у меня не поехала, и что-то странное творится в университете, а не в моей голове.

— Екатерина Евгеньевна, — и голос его прозвучал зловеще, — а теперь, может, ты объяснишь, что случилось?

— Мне бы кто объяснил. — Не в силах отвести взгляд от пустого места в ряду знакомых фотографий, я тихо попросила, с едва теплящейся надеждой: — Слушай, на столе в моей комнате, под раскраской антистрессовой, что Богдан в прошлом месяце притащил, мой диплом лежит, можешь посмотреть какое имя на титульнике стоит? Кто руководитель дипломной работы?

Глеб тяжело вздохнул, кажется, даже собирался немного поворчать, но не стал. Слишком жалобный был у меня голос, и слишком дурацкой казалась просьба. В нашем безумном мире о таком просто так не просят…

Я слушала дыхание в трубке, пока он искал диплом, пока листал страницы, и до боли сжимала скрещенные пальцы. Ну пожалуйста. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.

— Екатерина Евгеньевна, — раздалось в трубке невозможное.

— Ты уверен?

Вместо ответа недолгая, но крайне раздраженная тишина и подозрительное:

— Лесь, может ты уже объяснишь, что происходит?

— Кажется, я кукушенькой тронулась.

— Что?

— Крыша у меня поехала, говорю, — вышло резко и даже истерично. Но меня можно было понять: я в шоке, я на взводе, я совсем не понимаю, что происходит. Екатерина Евгеньевна не могла быть моей руководительницей! Не потому, что такой преподавательницы в университете не значилось. Была такая, вела словесность и даже как-то заменяла нашего преподавателя. Она не могла быть моей руководительницей, потому что ею была Таисия Карбековна.

Я хорошо помнила, как Таисия Карбековна со своей профессиональной раздраженностью в хорошо поставленном голосе ругалась со мной из-за темы диплома, как доводила до бешенства своими придирками, как позвонила совсем недавно, всего-то на позапрошлой неделе и отменила нашу встречу, сославшись на болезнь… а что у нас было с Екатериной Евгеньевной?

Что происходит? Какие таблеточки мне теперь надо пить? И какой доктор мне поможет?

— Лесь?

— Забери меня, пожалуйста. Я что-то боюсь одна домой возвращаться. — Вдруг меня опять накроет, и я вспомню что-нибудь не то, и перепутаю адреса? Куда я тогда приду? В чей дом?

— Буду через двадцать минут, — быстро сказал он, отключаясь.

Я его ждала, отгоняя панические мысли, что и Глеба я могу не узнать. Вот приедет сейчас за мной совсем незнакомый парень…

Обошлось.

Черный Ниссан, подъехавший спустя пятнадцать минут, был мне хорошо знаком, как и выскочивший из него водитель. И куртка, и едва заметный шрам, и смешной белобрысый хвостик…

Облегченно выдохнув, я сама бросилась к нему, врезалась с разбега, сжала на секундочку в объятиях и тут же отшатнулась.

С Глеба бы сталось какую-нибудь гадость сказать по случаю незапланированных обнимашек. Но он меня удивил: не стал язвить, удержал за плечи, не позволяя сильно отстраниться, внимательно вглядываясь в мое лицо. Наверное, впервые за все время, что мы знакомы, я заметила в его взгляде тревогу.

— Ничего не хочешь мне рассказать?

— А что тут рассказывать? У меня, кажется, появился воображаемый друг.

Он напрягся:

— Тебя беспокоят какие-то голоса?

— Что? Нет! Нет-нет-нет. Никаких голосов, не переживай.

— Тогда что?

— Не знаю, не могу объяснить, — мне было страшно, но еще страшнее становилось, стоило только представить, как я сейчас расскажу ему о том, что знаю некую Таисию Карбековну, которую кроме меня никто не знает. Даже он. Хотя совсем недавно Глеб ее вроде как знал, еще ругался на меня, припоминал жуткую мелодию, что я поставила на ее звонок, — поехали домой. Я что-то проголодалась. И давай устроим сегодня выходной, а? Может меня от перенапряжения глючить стало? Может мне просто немного отдохнуть надо? Набраться сил? А завтра все снова станет как раньше?

Завтра я проснусь и вспомню, что мой дипломный руководитель Екатерина Евгеньевна…

* * *

— Новая кофейня, ты представляешь? Я же думала, то здание так и будет стоять никому не нужным, пока его не снесут. А кто-то взял, и кофейню открыл, — Кристина, как и всякая уважающая себя светлая ведьма, была неизменно радостна, улыбчива и бодра.

Этот теплый майский денек было решено отметить в новой кофейне, за обустройством которой Кристина следила с самого начала. Да и как бы иначе, если учесть, что окна ее квартиры выходят аккурат на здание кофейни.

Она нагрянула утром, совершенно неожиданно. Вроде как просто пришла проведать, хотя я была уверена, что ее позвал Глеб, которого очень беспокоило мое странное поведение.

Меня беспокоило другое: никакой Таисия Карбековны я вчера так нигде и не нашла. Во «Вконтакте» больше не было ее странички, в «Одноклассниках» тоже, на сайте университета в преподавательском составе такой женщины не значилось.