Медное королевство - Шеннон Чакраборти

– А мы подвели вас. – В глазах Али стояли слезы, но голос был тверд. – Мне так жаль, Субха, клянусь тебе, всем сердцем жаль.

Доктор покачала головой.

– Словами его не вернешь, Ализейд аль-Кахтани.

Нари не могла отвести взгляд от убитого юноши.

– Где раненые? – тихо спросила она.

Субха дернула головой в сторону подобия шатра, смастеренного из останков изодранного брезента, в тени которого ютились две дюжины окровавленных шафитов, лежащих в ее тени.

– Туда. Паримал отправился за новой порцией лекарств.

– Мне не нужны лекарства.

Нари приблизилась к больным. Ближе всего к ней на грязном покрывале лежал одинокий юноша. Он, похоже, был в шоке. Его губа кровила, а челюсть покрыта синяками. Второе покрывало он прижимал к животу. Оно насквозь пропиталось кровью.

Нари опустилась на колени и отодвинула покрывало. Колотая рана, да еще какая: парня чуть ли не выпотрошили. Чудо, что он был еще жив. Лиловый отек на коже раздулся, и Нари по запаху почувствовала, что у него разорван кишечник. Ему не помогут лекарства – не поможет Субха.

Ему могла помочь Нари. Она глубоко вздохнула, осознавая, что ее следующий шаг изменит все.

А потом положила руки на его тело.

Исцели. Кожа сразу ожила под ее пальцами, отек спал, порванные мышцы начали вновь срастаться. Юноша издал сдавленный хрип, и Нари почувствовала, как выравнивается его учащенное сердцебиение. Нари открыла глаза и встретилась взглядом с удивленной Субхой.

Нари прочистила горло.

– Кто следующий?

К тому времени, как призыв на магриб эхом прокатился по всему Дэвабаду, Нари потеряла счет количеству исцеленных шафитов. Их ранения были чудовищны: сломанные кости, раздробленные конечности, сильные ожоги. Судя по тому, что удалось выяснить Нари, нападение прошло стремительно, но дико: толпа всадников пронеслась по улице, швыряя во все стороны огненные шары, прежде чем схватить и убить юношу, которого единогласно признали виновным.

Двадцать три были мертвы – без ее вмешательства эта цифра могла бы быть вдвое больше, и еще больше – если бы треть лагеря не убежала прятаться в больницу, забаррикадировавшись за дверями, которые налетчики Дэвы не осмелились брать штурмом.

– Почему остальные не побежали с ними? – спросила Нари.

– Всадники объявили, что совершают этот набег во имя Нахид, – честно ответила Субхи. – Мы сомневались, будет ли безопасно в больнице Нахид.

Нари не расспрашивала дальше. И к тому моменту, когда она закончила – ее последней пациенткой стала шестилетняя девочка с трещиной в черепе, которую нашли на руках у ее покойного отца, – Нари была выбита из сил в прямом и переносном смысле.

Она отодвинулась от пациентки и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Но от едкого запаха дыма и крови тошнило. Перед глазами поплыло, и она сощурилась, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь пелену головокружения.

Субха положила руку ей на плечо.

– Передохни, – сказала она, когда Нари покачнулась. – Ты вот-вот грохнешься в обморок. – Она сунула ей в руки бурдюк с водой. – Пей.

Нари благодарно взяла его и вдоволь напилась, вылив немного воды и себе в ладони, чтобы плеснуть на лицо.

– Мы поймаем и накажем тех, кто это сделал, – пообещала она. – Клянусь.

Ее коллега даже не стала делать вид, что поверила.

– Разве что в другой жизни.

Слишком поздно Нари услышала стук копыт. Послышались взбудораженные крики, и Нари выронила бурдюк. Она обернулась в страхе, что вернулись налетчики.

Оказалось, все даже хуже. Приехал Гасан.

Конечно, король был не один. Со спины его сопровождали каид и отряд Королевской гвардии, все как на подбор вооруженные до зубов. Там же ехали Мунтадир и Каве. От одного вида старшего визиря у Нари закипела кровь. Если Каве приложил руку к набегу, окончившемуся такой ужасной расправой, он за все заплатит. Нари позаботится об этом. Но ей нужно быть осторожной – она не собиралась разбрасываться бездоказательными обвинениями, чем грешил Али, чтобы не давать им шанса использовать это против нее.

Она приосанилась.

– Субха, твоя семья в больнице?

Шафитка кивнула.

– И Разу вместе с ними.

– Хорошо. – Нари вытерла руки о халат. – Может, составишь им компанию? Лучше тебе пока не привлекать к себе внимание короля.

Субха засомневалась.

– А ты?

– Мне нужно поставить кое-кого на место.

Но Гасан даже не взглянул в ее сторону, когда Нари вынырнула из шатра и двинулась на него. Он спешился и зашагал по окровавленным булыжникам прямо к сыну, как будто на улице, кроме них, никого не было.

Али заметил отца на полсекунды позже, чем следовало. Он работал не покладая рук, с тех пор, как они прибыли, и теперь был покрыт слоем крови и пыли. Он делал все, о чем шафиты просили его: убирал мусор, чинил шатры, разносил покрывала.

Он поднял руки.

– Аба…

Гасан наотмашь ударил его по лицу металлической рукоятью ханджара.

Звонкий удар эхом разнесся по улице, и в лагере воцарилась тишина. Нари услышала, как он ахнул. Тогда его отец ударил снова. Али отшатнулся, кровь потекла по его лицу.

– На колени, – рявкнул Гасан, а когда тот не повиновался сразу, с силой толкнул Али на землю.

Король вынул из ножен зульфикар.

Испугавшись, Нари бросилась к ним, но Мунтадир оказался быстрее. Он выскочил из седла и шагнул вперед.

– Аба, постой…

– Сделай это, – голос Али, искаженный болью, заставил замолчать его брата. Али сплюнул кровь и посмотрел на отца горящими глазами. – Покончим с этим цирком, – произнес он, задохнувшись на последнем слове. – Просто сделай это!

Рука Гасана все еще покоилась на зульфикаре.

– Ты ослушался меня, – сказал он. – Я же говорил, что разберусь со всем сам. Как ты посмел прийти сюда? Как ты посмел рисковать женой своего брата?

– Потому что ты не разбираешься с проблемой – ты позволяешь умирать другим! Чтобы все племена тратили все свое время и силы на борьбу друг с другом, чтобы не осталось возможности противостоять тебе!

Обвинение повисло в воздухе, как зажженная спичка. Люди в шоке смотрели на Кахтани.

Гасану потребовалось все его самообладание, чтобы опустить зульфикар. Он повернулся спиной к сыну и подал знак Королевской гвардии. – Отведите принца Ализейда в темницу. Может, поспит несколько месяцев рядом с трупами тех, кто посмел мне перечить, и наконец научится держать язык за зубами. А потом снесем все, что осталось от лагеря.

Нари перегородила ему путь.