Все сказки старого Вильнюса. Начало - Макс Фрай

– И люди перестанут умирать? – восхитилась Клара.

– Что, ощутили себя спасительницей человечества? – усмехнулся он. – Перестанут-то они перестанут, только это никому не на пользу. Отсрочить смерть, к сожалению, не означает воскреснуть. А просто застрять между жизнью и смертью. Кома, или затяжная агония, кому как повезет. Поэтому надолго мои отпуска не затягиваются. Я все-таки не настолько свинья.

– Ох, – только и сказала Клара. Ее снова начало подташнивать, словно от качки.

– В очередной раз убедившись, что побег это не выход, я, вероятно, попробую пожить в одном из тех домов, которые далеко от реки. Но долго, как обычно, не выдержу. И уж тогда без вариантов, придется побеспокоить друга. Он конечно не обрадуется, но куда деваться, на улице не оставит. Это не пойдет нам на пользу, у нас обоих тяжелый характер. Что просто отлично для словесных пикировок за выпивкой, но не для совместного быта.

– А может быть, вам просто поменяться квартирами? – предложила Клара.

– Ой, нет! – Карл пришел в такое смятение, что даже за сердце схватился. – Он, в отличие от меня, слышит не только мысли о смерти, а вообще все. В радиусе как минимум сотни метров. Если его поселить в многоквартирном доме, сойдет с ума в первый же день.

– Какой ужас.

– Вот именно. Но! – он неожиданно одарил Клару ослепительной улыбкой. – У меня есть для вас хорошая новость. Как бы тяжело мне ни пришлось, я не приволоку ваш ковер обратно. Я не настолько мстителен.

Клара недоверчиво улыбнулась – неужели шутит? И уже была готова рассмеяться, но в этот момент красивый сосед исчез. Внезапно, без предупреждений, даже «хорошего вечера» не пожелал. Клара почти всерьез на него обиделась, но потом подумала: «У него же работа», – и содрогнулась.

И пошла в дом.

…Красивых чашек и чайника на столе больше не было, зато розовая коробка с конфетами осталась на месте. Почти полная, сколько мы там съели. Я, кажется, четыре. И он вроде всего одну.

Клара вернулась в коридор, включила свет, уставилась на свое отражение в зеркале. Некоторое время внимательно рассматривала себя, как чужого человека, с которым только что познакомилась.

«Бедра все-таки слишком широкие, – наконец подумала она. – Зато благодаря им какой-то намек на талию есть. И ноги длинные, и щиколотки тонкие, и запястья. Все-таки совсем не худая, но жить в таком виде вполне можно. И съесть еще пару конфет. Если уж сам ангел смерти разрешил».

За почти полгода, потребовавшиеся, чтобы найти покупателей на мамину квартиру, Клара не раз пыталась набраться храбрости и позвонить в соседнюю дверь. Когда все-таки набралась, обнаружила, что звонка там нет. Постучалась, сперва робко, потом погромче, долго топталась на пороге в ожидании какой-то реакции, но ей, конечно, никто не открыл. Расспрашивать других соседей постеснялась, не те у них были отношения, чтобы сплетничать, все эти годы только здоровались, встречаясь на лестнице, и все.

Ну и потом, меньше знаешь, крепче спишь.

Несколько лет спустя, когда уже работала в турагентстве и могла позволить себе ухватить пару-тройку так называемых «горящих» путевок в год, попала на Филиппины, купила там нитку дешевых коралловых бус.

Вернувшись домой – по забавному совпадению, жила она тогда не у себя на Антоколе, а снова на улице Врублевского, в квартире бойфренда, не в своем бывшем доме, но в соседнем, ровно с тем же восхитительным видом из окна, – положила бусы на подоконник. Сказала вслух: «Это просто так, для смеху, на ваш кларнет я совершенно точно не претендую».

Наутро кораллов на подоконнике не было, и этот факт совершенно ее окрылил. Хотя друг сердечный Томас, несчастный обладатель нескольких килограммов практического ума и здравого смысла, цинично утверждал, будто Кларины кораллы просто стащила какая-нибудь хозяйственная ворона.

И, конечно, был совершенно прав.