Печальная история братьев Гроссбарт - Джесс Буллингтон

Даже у запасливых Гроссбартов провизия подходила к концу, и однажды вечером, когда они выбрались на редкую в этих местах сухую возвышенность, на Бруно напал крокодил. Он выскочил из грязи у подножия холма; громадная пасть сомкнулась на ноге госпитальера. Рыцарь, оказавшись лицом к лицу с древним противником своего сословия, завопил, когда тварь потянула его в воду. Ему на помощь пришли братья Гроссбарты, но, когда кирка Гегеля вышибла мозги крокодилу, в пылу и хаосе боя Манфрид сломал шею Бруно своей булавой. Только потом Гегель заметил, что умирающее чудище распороло ему сапог и голень здоровенными когтями. Они закоптили солоноватую сочную крокодилятину на мертвом кустарнике, укрывавшем вершину холма, и даже раненый Гегель решил, что это столкновение к добру. Мориц и Мартин предали Бруно илу и грязи, а госпитальерский крестик, которым они отметили одинокую могилу, загадочным образом осел в сумке Аль-Гассура.

В следующие дни боль в ноге Гегеля усилилась, а настроение Гроссбарта ухудшилось. Попытки Манфрида определить, в какой раздел их каталога отнести новое чудище, не вызывали отклика у охромевшего брата. Гегель отобрал у араба костыль, но даже с одной деревяшкой и без поддержки Аль-Гассур двигался быстрее его. На противоположном берегу иногда выступали какие-то хижины, но никто их не окликал, а самим крестоносцам хватало ума не пытаться переправиться вплавь. Когда Гегель ощутил старый зуд в шее, он обернулся и увидел, что по реке за ними движется большое судно. Все остановились, согласившись, что нет другого выхода, кроме как окликнуть галеру.

– А теперь запомни, араб, – предостерег Гегель, – ты один умеешь говорить по-ихнему, поэтому сделай так, чтобы они четко все уяснили: они везут нас к гробницам и там получат немножко золота, но прежде – ни гроша.

– Разумеется, о, мой почтеннейший собрат по хромоте, – поклонился Аль-Гассур.

– И помни, что случилось со всеми пиздюками, которые пытались нас продать или обмануть, – добавил Манфрид.

– А что, если они на нас нападут? – прикусил губу Мартин.

– Тогда мы сразим их силою Господа! – воскликнул Мориц, выхватывая свой тяжелый меч, чем заслужил некоторое уважение в глазах Гроссбартов.

– А если они не остановятся, просто пойдут дальше мимо нас? – продолжил Мартин, который почему-то был уверен, что все пойдет не так.

– На сей случай Предевная Мария даровала нашим собственным персонам арбалеты, – сказал Рафаэль, ложась в грязи и укладывая на ложе болт.

– Ну, наконец-то достойные спутники, – сказал Гегель брату на их личном диалекте.

– Лучших нам точно не достать, – ответил Манфрид, взводя арбалет, затем перешел на обычный немецкий: – Вон они, делай свое дело, араб!

Все стали прыгать в грязи, орать и размахивать руками. Даже Родриго оживился, увидев шанс наконец выбраться из болота. Корабль замедлил ход, бородатые гребцы потрясенно уставились на них, а люди на палубе возбужденно закричали. Аль-Гассур выдумывал одно несуществующее слово за другим, а слезы радости от неминуемой погибели Гроссбартов омыли усы араба.

Ближние гребцы замкнули весла в уключинах и встали, галера подошла к берегу. Люди на палубе извлекли бутылки, сами вскинули их, а затем бросили радостным путникам на берегу. Нет на земле никого более неосторожного, чем измученный трезвостью алкоголик, так что к вину не потянулся лишь Мориц. Но, как только Гегель поднес к губам дареную бутылку, старое ведьмино чутье холодом пронзило его кости, а кишки будто присохли к хребту. Он выбил бутылку из рук Манфрида и выхватил кирку.

– Не думаю, что они сами пили, братец. В вине небось какие-то арабские цирюльные ягодки или что-то вроде. Так что, если не хочешь очухаться в незнакомом месте с кучей новых неприятностей впереди, лучше воздержись.

– Да мне этого дерьма на всю жизнь вперед хватит, – ответил Манфрид и разрядил арбалет в первого мамлюка, который спрыгнул на берег, а затем братья плечом к плечу вступили в самую великую, отчаянную и жестокую битву в своей жизни.