Капитул Дюны - Фрэнк Герберт

— Мне очень странно ощущать себя личностью исторического масштаба, — произнес Тег. Голос оставался детским, но в нем явственно звучали интонации взрослого мужчины. Он закрыл глаза и тяжело вздохнул.

В комнате наблюдателей Одраде откинулась на спинку кресла и спросила:

— Ты ничего не заметил, Дункан?

— Я заметил, что, когда Шиана оттолкнула его, он развернулся с быстротой, которую я до сих пор видел только у Мурбеллы.

— Пожалуй, он двигался еще стремительнее.

— Может быть… это оттого, что он слишком юн и прошел тренировку прана-бинду.

— Нет, это что-то другое. Ты насторожил нас, Дункан. Это нечто неизвестное в маркерах генов Атрейдесов.

Она посмотрела на превратившихся во внимание прокторов и покачала головой. Нет, еще не время.

— Будь проклята его мать! Гипнотическое наведение для защиты от импринтинга! И она скрыла это от нас.

— Но посмотрите, что она нам дала, — возразил Айдахо. — Более эффективный способ восстановления памяти.

— Нам следовало бы понять это самим! — Одраде рассердилась на себя. — Сциталь утверждает, что тлейлаксианцы применяют боль и конфликт. Хотелось бы посмотреть.

— Спроси у него.

— Это не так-то просто. Наша Вещающая Истину не уверена, что может оценить его искренность.

— Он непрозрачен.

— Когда ты успел его изучить?

— Дар! Я же получил доступ к записям наблюдений.

— Я знаю, но…

— Черт возьми! Ты собираешься следить за Тегом? Смотри на него! Что происходит?

Одраде впилась взглядом в сидящего мальчика.

Тег с выражением крайнего напряжения смотрел на глазки видеокамер.

Было похоже, что он пробудился от сна в шатре главнокомандующего, разбуженный в разгар битвы бесцеремонной рукой адъютанта. Требовалось его немедленное вмешательство! Он вспомнил, как сидел на командном пункте в рубке корабля-невидимки, рядом стояла Одраде и ногтями царапала его шею. Надо что-то срочно предпринять. Что? Он всем телом чувствовал, что происходит что-то неладное. Гамму… нет, сейчас он на Дюне и… Одновременно память подсовывала ему что-то другое: детство на Капитуле? Дар, как… как… Память путалась. Они пытались провести импринтинг!

Поток сознания обтекал эту мысль, словно река, огибающая скалистый выступ берега.

— Дар, ты здесь? Ты здесь?

Одраде села поглубже в кресло и прижала ладонь к подбородку. Что дальше?

— Мама! — Тон был обвиняющим.

Одраде нажала сенсор в ручке кресла.

— Майлс, пойдем прогуляемся по саду?

— Хватит этих игр, Дар. Мне понятно, зачем я вам нужен, однако хочу сразу предупредить: насилие приводит к власти не тех людей. Но вы и сами это прекрасно знаете.

— Ты все еще верен Общине Сестер, Майлс, несмотря на то, что мы пытались с тобой сделать?

Он посмотрел на исполненную внимания Шиану и сказал:

— Я все еще ваш верный пес.

Одраде метнула в Айдахо негодующий взгляд.

— Это все ты и твои проклятые истории!

— Ладно, Майлс, с играми покончено, но я должна знать, что произошло на Гамму. Говорят, что там ты двигался со скоростью, за которой было невозможно уследить взглядом.

— Это верно. — Тон был будничным и совершенно безразличным — «подите вы все к черту».

— И только сейчас…

— Это тело слишком мало, чтобы выдерживать подобные нагрузки.

— Но ты…

— Это был всего один рывок, и теперь я испытываю зверский голод.

Одраде взглянула на Айдахо. Тот кивнул. Это правда.

Верховная поманила пальцем прокторов, приказывая им вернуться от люка в комнату наблюдателей. Те, поколебавшись, повиновались. Что сказала им Беллонда?

Тег все еще не до конца понял, что произошло.

— Я правильно все понял, дочка? Поскольку каждый индивид может быть проанализирован до самой свой сути, постольку эта суть нуждается в тщательном уходе при своем формировании?

Его проклятая мать ничего не утаила от своего сынка!

— Хочу попросить у тебя прощения, Майлс. Мы не знали, насколько хорошо подготовила тебя твоя мать.

— Кому принадлежала идея? — спросил Тег, взглянув на Шиану.

— Это моя идея, Майлс, — ответил за женщину Айдахо.

— О, и ты тоже здесь? — Память полностью вернулась к Тегу.

— И я помню боль, которую причинил мне в свое время ты, — сказал Дункан.

Это отрезвило Майлса.

— Принято, Дункан. Не нужно никаких извинений.

Он посмотрел на динамики, повторяющие голоса собеседников.

— Как там с воздухом наверху, Дар? Достаточно ли он разрежен?

Какая глупая мысль! — подумала она. Главное, он это знает. Воздух в наблюдательном помещении был спертым от дыхания собравшихся там людей, каждый из которых преследовал свои цели: одни хотели быть ближе к Верховной, другие предложить свои идеи, чтобы продвинуться по иерархической лестнице, третьи просто хотели сунуть свой нос в это дело из любопытства. Разрежен! Вот уж действительно! Он явно хотел ей что-то сказать.

Иногда мне надо быть автократичной.

Она вспомнила, как говорила Тегу эти слова во время одной из прогулок по саду. Тогда она объяснила ему, что такое автократия. У меня есть власть, и я должна пользоваться ею. Это страшно меня угнетает.

Если у тебя есть власть, воспользуйся ею! Вот что хотел сказать ей башар Тег. Убей или освободи меня, Дар.

Она на мгновение потеряла дар речи, и Тег почувствовал это.

— Майлс, Бурцмали мертв, но здесь есть резерв, подготовленный им лично. Это лучшие силы, которые…

— Не занимай меня мелкими деталями! — Это была команда военачальника. Голос детский и слабый, но в остальном все соответствовало характеру прежнего башара.

Прокторы, не дожидаясь повторного приказа, направились к люку. Взбешенная Одраде вернула их назад одним жестом. Теперь ей стало ясно, что она приняла решение.

— Верните ему одежду и выпустите. Вызовите сюда Стрегги.

Первые же слова Тега, которые он произнес после этой вспышки, заставили Одраде задуматься, не совершила ли она роковую ошибку.

— Что, если я проведу кампанию не так, как хочется вам?

— Но ты же сказал…

— Я произносил много слов в течение своих… жизней. Битвы не укрепляют мораль, Дар.

И Одраде, и Тараза не раз слышали высказывания башара на эту тему. Война оставляет в остатке «еду, питье и простые радости», что неизбежно приводит к моральному вырождению.