Игра в реальность - Алексей Калугин

– Я хочу попробовать написать роман. Фантастический, естественно.

– Лавры Трепищева не дают спать спокойно? – усмехнулся Витька.

– Я подумал, что это самая удачная форма, в которую можно облечь ту историю, которую предстоит рассказать.

– Что ж, флаг тебе в руки.

Витька перегнулся через подлокотник, чтобы поставить кружку на стол.

И в этот момент аляпистая пластмассовая ваза с искусственными цветами поползла по полированной поверхности стола в его сторону. Быстро набирая скорость, она разогналась настолько, что Витька едва успел поймать ее на краю.

Он посмотрел на меня шальным взглядом.

– Только не говори мне, что это…

– Ты угадал, это Менелай, – улыбнулся я. – Он решил остаться со мной.

Витька поставил вазу в центр стола.

– Ну и как он, не очень тебе досаждает?

– Совсем наоборот, мне даже удалось пристроить его к работе по хозяйству. Но все же он как был, так и остался буйным духом, ему порою хочется что-нибудь разбить или на худой конец хотя бы просто опрокинуть. Поэтому я и купил ему пластмассовую вазочку, чтобы не покупать через день новую.

Витька посмотрел по сторонам, затем глянул на потолок и в углы, словно надеялся увидеть хотя бы тень Менелая.

– У меня и к нему имеется пара вопросов, – сказал Витька.

Протяжный и требовательный звонок в дверь не дал нам продолжить беседу.

– Кого там еще принесло? – недовольно проворчал я, поднимаясь на ноги.

Пройдя в коридор, я открыл дверь.

На пороге стоял мой сосед-порнограф.

– Анатолий Иванович, я принес вам свою новую книгу, – заискивающе улыбаясь, сообщил он.

– «Пес войны»? – спросил я.

Брови Трепищева изумленно взлетели вверх.

– Откуда вам известно? Этой книги пока еще нет ни в одном магазине. Мне в издательстве дали пару сигнальных экземпляров.

– У меня имеются свои источники информации. – Я постарался придать лицу загадочное выражение.

– Да, конечно, я понимаю.

Лицо Трепищева приобрело сосредоточенно-серьезное выражение, из чего я сделал неутешительный вывод, что для него я по-прежнему остаюсь секретным агентом. Вот только на какую из спецслужб я работал в данном варианте реальности, сам я не имел ни малейшего представления. А спрашивать об этом писателя было как-то неудобно.

– Это вам. – Трепищев протянул мне книжку в яркой глянцевой обложке, на которой была изображена полуголая девица на фоне пушки, взглянув на которую я понял, что Агамемнон все ж таки сумел настоять на своей трактовке данного образа.

Принимая книгу из рук автора, я обратил внимание на связку ключей, висевшую у него на мизинце. Вместе с ключами на кольце болтался и небольшой брелок грушевидной формы.

– А это для вашего друга. – Трепищев протянул мне еще одну книгу. – Там есть благодарственная надпись.

Я как бы невзначай глянул через плечо в комнату. Витька, вжавшись в кресло, отчаянно махал руками, умоляя меня ни в коем случае не говорить Трепищеву, что он сейчас здесь.

Поблагодарив Трепищева, я закрыл дверь, вернулся в комнату и протянул Витьке его экземпляр книги.

– А девочка ничего получилась, – скабрезно оскалился Витька, взглянув на обложку.

– Ты лучше посмотри, что написал для тебя наш друг, – посоветовал я.

Витька открыл книгу на первой странице.

– «С самой искренней благодарностью тому, кто наполнил мое творчество смыслом», – прочитал он.

– Это похоже на признание в любви.

– А… – Витька захлопнул книжку и швырнул ее на стол. – Давай лучше поговорим о спасении человечества.

На этом, наверное, стоит закончить эту длинную и не до конца понятную даже мне самому историю. Для меня, точно так же, как для любого из нас, будущее сокрыто покровом тайны. Мы можем только что-то предполагать, о чем-то догадываться – не более того.

Но прежде мне хотелось бы задать один вопрос: разве каждый из нас хотя бы раз в жизни не испытывал пугающего и одновременно волнующего чувства, когда кажется, что ты стоишь на самом краю бездны? Ведь бывало же, правда? Душа сжимается в комок, но одновременно чувствуешь, что ты способен раскинуть руки в стороны, оттолкнуться посильнее и полететь.

Так, может быть, это неспроста? Быть может, это не просто необычное состояние уставшего организма и не следствие легкого нервного расстройства, а заложенное в нас на генетическом уровне предчувствие того, что должно непременно произойти?

Я ответа на этот вопрос не знаю…