Преемник - Марина и Сергей Дяченко

Ворота открываются на рассвете, чтобы на узкие городские улочки могла опустится пыль далёких странствий.

Молодая женщина провожала его до первого перекрёстка; на распутье оба остановились, чтобы проститься.

Неуловимая грань лета и осени. Сухая дорога, тёплые камни на обочине и уставшая от зноя, наполовину выжженная солнцем трава.

— Он не вернётся? — женщина смотрела вдаль. Слова её казались не то вопросом, не то приговором.

Старик пожал плечами:

— Кто знает… Никто и никогда не становился на страже у Двери.

Женщина подняла глаза к небу, будто желая в очертаниях облаков увидеть дверной проём и стоящего перед ним человека.

— Его время изменилось, — медленно сказал старик. — Но каждую секунду он помнит…

— Не надо, — тихо отозвалась женщина. — Мы будем ждать.

— Да, — легко согласился старик. — Конечно.

По полям ползли рваные тени облаков.

— И вас мы тоже будем ждать, — сказала женщина.

Старик улыбнулся:

— Нет. Я не вернусь.

Женщина помолчала. Взглянула ему в глаза:

— Люди ждут… не обязательно для того, чтобы дождаться. Правда?

— Правда, — сказал он серьёзно.

Уходить по дороге проще, нежели неподвижно стоять и смотреть в спину уходящего. В его жизни было и такое — он стоял и смотрел, как фигурки людей на дороге удаляются, становятся всё меньше; вскоре хилый лесок поглотил их вовсе, а он всё стоял и смотрел…

Теперь он уходит — и чувствует за плечами долгий взгляд.

А выжженная солнцем трава получила короткую передышку — прежде, чем высохнуть и пожелтеть, она зазеленеет снова. Маленькая весна в самом начале осени. Летящая за ветром паутина…

Вечная горечь утраты и вечное счастье быть собой. Мир изменился снова — и он изменился, в который раз, и бесконечная вереница его жизней подходит, наконец, к своему естественному завершению. И как хорошо, что это всё-таки случилось с ним — он умрёт, а значит, сейчас он жив…

Живая земля. Живое небо, полное птиц и облаков. Этот странный, в который раз уцелевший мир… Живой. Как пышно украшенный, богато накрытый пиршественный стол.

И старик улыбнулся, запрокинув изрезанное временем лицо к выгнутому, как купол, синему небу. Белые облака обратили к нему свои пухлые, благожелательные рыльца.

И он пошёл дальше.

Мир прорезан горизонтом, и все дороги стремятся за край его, разбегаются из-под ног, как мыши, и трудно понять, начинаешь ты путь или уже вернулся.

Мир не объясняет, зачем.

И тем хорош.

Ибо каждый может привнести в него свой собственный сокровенный смысл.

Столы накрыты для всех. Последняя песня осеннего кузнечика…

Но придёт и весна, которой он, старик, скорее всего не увидит.

И разве без него цветущие ветки станут менее белыми? Разве без него поблекнет листва, разве остынет солнце? Разве не возродятся старые надежды и не родятся новые? Разве те, оставшиеся за спиной, не будут каждую весну ждать — с новой силой?

Оставшиеся за спиной. Подарившие ему жизнь…

И он пошёл дальше. И шагал, пока неясный приказ не заставил его остановиться. Впереди, на дороге…

Последняя летняя ящерица. Зелёный зверёк с лукавыми бусинками глаз. Изящная спинка, роскошный длинный хвост. Кокетливо склонённая чешуйчатая голова.

Ну, здравствуй.

КОНЕЦ