Треба - Сергей Малицкий

— Копье? — протянула руку Арма.

— Нет, — процедила сквозь стиснутые зубы Теша. — Копье не дам. Хочу… посмотреть, чем все это закончится. Я могу идти. Это даже не боль, это словно холод. Холод, который расползается корнями по телу. Но я могу идти. Идем.

Они шли еще долго. Когда Эша увидел впереди такие же ворота, как и на входе, он начал уверять, что путь опять длился не менее двенадцати часов, но Кай щелкнул крышкой механизма. Они шли около часа.

— Тут нет времени, — толкнула ворота Илалиджа, и те снова ответили заунывным скрипом.

— Вне этого упокоища начинается ночь, — уверил Илалиджу Кай.

— Выберись отсюда, и мы проверим, — рассмеялась пустотница.

— Хотел бы я знать, как мы это сделаем, — протянул Эша.

Глухая каменная стена начиналась через полсотни шагов после ворот. Дорога подходила к основанию утеса, вздымалась на локоть вверх и иссякала.

— Что это? — не поняла Теша, закашлялась, осторожно касаясь рукояти ножа. — Дорога кончилась?

— Чтобы проверить это, нужно подняться наверх, — заметил Эша.

— Будем искать подъем? — спросила Теша.

— Зачем его искать? — удивилась Илалиджа. — Он перед тобой.

Арма шагнула вперед. Над дорогой были забиты в скалу стальные, тронутые ржавчиной костыли. Кованые гвозди, достойные молота Шувая. Один торчал из стены на высоте в три локтя, другой на высоте в четыре локтя. Двумя локтями выше торчала еще пара. И еще выше. И еще. Костыли уходили вверх беспрерывной полосой, насколько позволяла рассмотреть мгла. Их торцы были расплющены от ударов неведомого скалолаза, но грани оставались острыми.

— Я так все руки порежу, — надул губы Эша. — Мне ж тянуться придется, я не такой высокий, как все.

— А у меня вообще одна рука! — скривился Шалигай.

— Вон. — Арма подняла голову. — В четвертом ряду на одном из костылей полоса черной ткани. Думаю, что это лоскут из платья Шиттар.

— Заманивает? — спросил Кай.

— Ага, — сплюнул Эша. — То растворяется, как призрак, и уносится, куда хочет, то карабкается по костылям? Где здравый смысл?

— Здесь — и здравый смысл? — рассмеялась Илалиджа.

— Она правит дном пропасти, — предположила Арма. — А выше — обычная Запретная долина.

— Обычнее не бывает, — кивнул Кай и повернулся к Илалидже: — Я видел, как ты сражалась с тенью Вериджи. Его меч раскололся от удара о твой.

— О его же, — поправила Кая Илалиджа.

— Дай мне его, — попросил Кай. — Ненадолго. А ты, Эша, готовь веревки. Ведь веревка Тару у тебя в мешке?

Зеленоглазый взял меч Вериджи и пошел обратно к воротам. Оглянулся на последовавшую за ним Арму, кивнул, подошел к железному плетению и стал рубить железо мечом. Вырубал кольца из плетения и надевал их на руку. Отсекал штыри и передавал их Арме.

— Это на тот случай, если где-то не будет хватать костылей, — сказал Кай.

— И чем же мы их будем забивать? — поинтересовалась Арма.

— Чем-нибудь: гардой, камнем, который выломаем из стены, — проговорил Кай и вдруг улыбнулся. — Если бы об этом спросил Эша, я бы предложил ему забивать головой.

— Две с половиной лиги! — напомнила Каю Арма.

— Ведь ты не хочешь меня испугать? — обнял он ее. — Поднимемся на сотню локтей, а там посмотрим.

— И еще на сотню, — ответила она.

— А потом еще, — согласился зеленоглазый, глаза которого, как и всё вокруг, были серо-сизыми, и окликнул Эшу: — Старина! Режь веревки на куски по десять локтей. Мне нужно шесть кусков крепкой веревки.

— Как раз на шесть шей, — пробурчал Эша.

— Не торопись, — успокоил его Кай и бросил на камень двенадцать колец. — Надеюсь, это железо не истлеет наверху, как истлела лошадь, на которой я сюда спустился? Каждый берет веревку и привязывает собственными узлами на ее концы по кольцу. Середину захлестывает на поясе. Возможно, что над нами две с половиной лиги стены. Каждый может устать, заснуть, оступиться. Может вывалиться костыль. Обломиться, наконец. Поэтому каждый надевает кольца на костыли. Поднимается, снимает кольца и надевает их на костыли выше.

— Медленно получится, — прищурилась Илалиджа.

— После того как маленькая девочка показала характер, — усмехнулся Кай, — спешить нам некуда.

— Ну что же, — звякнул кольцами Эша, — однако лучше висеть над пропастью, чем лететь в нее. Вот думаю только, первым или последним отправляться наверх? Первым боязно, а последним опасно. Мало ли, если кто свалится, может ведь сбить старика, а везение не бесконечно.

— А ты к стене прижимайся, — посоветовал Кай.

— Если я буду падать, — Теша стиснула зубы, — то оттолкнусь от стены, чтобы не зацепить тебя, Эша.

— А ведь ты не так уж и плоха, — заметил старик.

— Что ты еще забыл сказать, Эша? — спросил Кай.

— Ну как же, — вздохнул старик. — Осталось три сиуна, и нас… пока еще шесть.

— Пока еще, — кивнула Теша и шагнула к стене.

Над пропастью и в самом деле стояла ночь. Это стало ясным после того, как скалолазы поднялись на полсотни локтей. Мертвенное свечение сменилось тьмой, и только дно пропасти продолжало мерцать. Где-то наверху продолжала бороться с собственной судьбой Теша, за ней, забывая о кольцах, резво поднималась Илалиджа, порой подталкивая мугайку. Следующим, изрыгая проклятия и скрипя зубами, полз Шалигай. За ним следовала Арма. Стараясь ни на мгновение не отпускать от костылей хотя бы одной руки и опираясь на обе ноги, она закидывала наверх кольца, подтягивалась, забиралась на следующую пару костылей, отдыхала несколько секунд, думала, как справляется с нелегким путем мугайка с засевшим в ее груди ножом, и вновь бралась за кольца. Кай двигался под ней. Еще ниже ворчал Эша, возмущаясь, что забыл о главном, если кому-то придет в голову мысль облегчиться, то пострадает прежде всего он.

— Во-первых, если ты не будешь об этом напоминать, — успокаивал его Кай, — то ничего подобного и в голову никому не придет. — А во-вторых, подобное приходит вовсе не в голову.

— Если бы, — ворчал Эша. — Тем, кто надо мной, возможно, это придет и не в голову. А мне-то уж точно в самую макушку.

Так или иначе подъем продолжался. Несколько раз Кай объявлял отдых и просил Шалигая прекратить стоны, чтобы прислушаться к ветру, но ничего, кроме писка летучих мышей, так услышать и не удалось. К утру, когда лучи солнца начали прорезать пропасть с востока на запад, Арма оглянулась и поняла, что не видит противоположной стены. Либо до нее и в самом деле было далеко, либо она тонула в утреннем мареве. Нельзя было определить и протяженность пропасти. Точно так же таяла в тумане и стена над головой, и стена внизу.

— Девятьсот пятьдесят пар, — хрипло сообщил снизу Эша. — Выходит, мы поднялись на одну тысяча девятьсот локтей.