Присвоение - Марина Кистяева

Потеряшка ела неторопливо. Степан слышал, как заурчало у неё в животе; видел, как румянец полыхнул на щеках. Но девочка сдерживалась.

Степан предложил ей вина, она снова вспыхнула и энергично завертела головой.

– Нет-нет, спасибо, не надо.

– Согреешься. Замерзла же.

– Нет. Всё нормально… Спасибо.

В доме Женя вела себя иначе. Куда-то подевалась ершистость, девочка спряталась в кокон.

И ему эта скромность зашла.

Снова…

Тут уже в пору серьезно задуматься.

Барсов и задумался.

Он перестал есть, откинулся на спинку стула, вытянул ноги, благо стол позволял это сделать, и скрестил руки на груди. Женя метнула на него взгляд из-под опущенных ресниц, а потом быстро вернулась к еде.

Голодная и замерзшая. Не хамка. Красивая девочка, попавшая в беду.

Без денег, без жилья. Без документов.

Куда-то шла, сама явно не зная куда.

Телефон, скорее всего, разряжен, раз никому не позвонила.

Ладно, всё это пустяки.

Сейчас ему стоит решить, впрягаться за неё или нет?

Вернее, даже не так.

Впрягаться ли в неё…

В эту Женечку-Потеряшку с потрясающе красивыми глазками и уязвимостью, которая задела Степана за живое. Ведь задела же! И ещё как!

За мужское…

Когда хочется и пригреть, и поиметь.

Степан едва заметно усмехнулся. Точно накануне ничего из запретного не принимал? Он такими вещами не балуется. И всё же… всё же…

– Не смотрите на меня так, – Женя облизнула губы, смахивая розовым язычком соус для мяса.

Шальное воображение Барсова не оставило ему никакого шанса. Он уже видел Женю, стоящую на коленях с высунутым языком и ждущую, когда он кончит на него. Проклятье! Захотелось ударить по столу раскрытой ладонью. Так, чтобы подпрыгнула посуда. И Женя тоже подпрыгнула бы, сорвалась с места и понеслась бы от него куда подальше.

Он не на ту запал. Маленькая она.

Хотя…

– Сколько тебе лет? – проигнорировал её реплику.

– Двадцать один… скоро будет, – ответила она почти без заминки и добавила: – Через неделю.

Финансист, никогда не дремлющий в Степане, мгновенно насторожился. Не зря девочка сделала уточнение. Значит, с этой датой что-то связано. Серьезное. Важное для неё.

Двадцать один – уже не невинная девочка. Не школьница. Вполне взрослая личность.

Поэтому…

– Работаешь? Учишься?

Продолжил допрос Степан.

Женя отложила в сторону вилку, взяла сок и сделала несколько глотков.

– И работаю, и учусь.

– Где?

– Степан, вы…

– Где, Женя? Ты же понимаешь, как твоё «шла» выглядит со стороны.

Она глубоко вздохнула, показывая, что его вопросы ей неприятны. А он, как глубоко озабоченный мудила, лишь обращал внимание на то, как её небольшая грудь приятно колыхнулась от вздоха.

– Понимаю. Поэтому и не хотела ехать с вами дальше. Но вы правы, у меня… немного безвыходное положение. Мне стыдно, поэтому… Я не хочу отвечать на вопросы. То, что произошло, полностью моя вина. И… Черт. Я учусь на заочном отделение, работаю в фитнес-центре.

– На ресепшене?

– Нет. Тренер по йоге.

Ещё интереснее. Тренеров, тем более по йоге, у него ещё не было.

Значит, гибкая… Фантазия Барсова снова побежала не в ту степь.

Он некоторое время молчал. Рассматривал Женю. Уже демонстративно.

Та смутилась ещё сильнее. И в какой-то момент не выдержала, затараторила, сбиваясь с основной мысли:

– Я вам очень благодарна. Потому что, если честно, я понятия не имею, что бы делала дальше. Точнее, где ночевала бы и… У меня ведь даже телефона с собой нет. Я…

Она замолчала, подавив чисто женский порыв рассказать кому-то о своих бедах.

Значит, ещё и неглупенькая.

Опасный коктейль, Барсов, ох какой опасный.

Взрослые женщины, если ещё и умны, они точно понимают свою ценность и потребность в том или ином социальном статусе. Их меньше штормит, они полны достоинства и самоуважения.

Молодые же – шальные.

Женечка тому пример. Красивая, нежная, доверчивая. Оказавшаяся без копейки денег на дороге после новогодних праздников. Значит, поддалась импульсу, раз выбегала из дома впопыхах и не позаботилась о защите.