Вся правда о женском оргазме - Александр Полеев

Некоторые женщины, приходившие ко мне за помощью, систематически видят в своих фантазиях близость с женщиной, и этот образ при самоудовлетворении вызывает у них разрядку практически мгновенно. Проникнувшись убеждением, что в глубине души они лесбиянки, одни из них попытались попробовать себя в лесбийских отношениях, подозревая, что это принесет им какое-то необыкновенное, неведомое ранее наслаждение, другие пришли на прием к специалисту. Первые в близости с подружкой ничего не испытали и оставили эту идею после двух или трех попыток, продолжив интимные отношения с мужчинами, при этом образы близости с женщиной оставались для них главной, а для кого-то единственной мастурбационной фантазией. У вторых при самом тщательном психотерапевтическом исследовании, включая исследование в гипнотическом погружении и с помощью «сыворотки правды», никаких гомосексуальных наклонностей обнаружено не было.

Очень возможно, что во время возникновения этой фантазии, в гиперсексуальном подростковом возрасте, однополая связь и была для них привлекательной. В этом возрасте направленность влечения у многих только складывается, и у девушек-подростков случается так называемая транзиторная гомосексуальность. Одни фантазируют о близости с подружкой, другие обнимают ее, целуют, гладят ей грудь, ласкают тело, иногда дело доходит до петтинга, часто взаимного. Очень часто такие однополые фантазии и действия сочетаются с тревогой: «Неужели я лесбиянка?» Большинство специалистов полагают, что эпизоды транзиторной гомосексуальности — от фантазий до реальных околосексуальных контактов — имеют место у 12 % девушек. Через несколько месяцев возникает первая влюбленность в мальчика, и транзиторное влечение проходит само по себе, а о фантазиях, как и о реальных объятиях, поцелуях и ласках большинство девушек забывают навсегда. А вот у некоторых фантазия остается и доставляет молодым женщинам массу беспокойств. В то же время любая яркая фантазия, даже та, которая беспокоит и пугает, способствует интенсивному самоудовлетворению, а значит, и хорошей сексуальной чувствительности.

Своей интимной жизнью 34-летняя Наташа, ландшафтный архитектор, в целом была довольна. Больше того — Наташа часто просто гордилась собою; и у нее имелись все основания для такой гордости. Настоящей женщиной она ощутила себя задолго до первой интимной близости. Влечение к мальчикам почувствовала уже в восьмом, в середине девятого стала целоваться и обниматься с мальчиком из параллельного класса, который занимался на курсах японского языка и казался ей «светлым гением всего человечества». Эти поцелуи приносили ей неимоверное наслаждение во всем теле, тело просто горело и извивалось, а внизу живота просто костер какой-то пылал. И во время поцелуев (иногда друг еще и гладил ее по спине и ягодицам), и после них Наташа находилась в состоянии, которое иначе как опьянением и назвать-то нельзя было. В такие моменты она не очень четко понимала, где находится, и если бы мальчик не провожал ее домой, то добиралась бы туда с трудом. Ночью она не могла заснуть, знала, что не сможет, и даже не пыталась; фантазировала, некоторых фантазий сама пугалась, гнала их от себя. Мастурбировала, достигала клиторной разрядки, но подобное самоудовлетворение лишь ненадолго снимало и влечение, и сладкое напряжение в теле. Весь следующий день в школе Наташа ощущала приятное это напряжение, приятную тяжесть и влагу внизу живота, легкое головокружение. Все эти ощущения полностью охватывали ее, несмотря на то, что жила она в очень строгой семье: отец — директор химического завода, требовательный и неласковый; мать — сотрудница «химического» же министерства. Даже с любящей и любимой старшей (на два года) сестрой Наташа не могла поделиться своими чувствами и страстями: впрочем, и особого желания делиться она не испытывала. Учиться девочки должны были, конечно, только на «отлично», домой возвращаться не позже десяти, в кино — один раз в две недели. Старшая сестра отличалась абсолютной подчиняемостью, Наташа над семейными порядками подсмеивалась, тайком их нарушала, но в открытые конфликты не вступала. Будучи девушкой умной, Наташа еще в школьные годы поняла, что при поцелуях и объятиях такие чувства и ощущения испытывают далеко не все девочки. Сестра Таня со свиданий с любимым мальчиком приходила вполне спокойной. Подруга Юля подробно рассказывала и о своих поцелуях, и о петтинге, а потом, уже в 11-м классе, и о близости с мальчиком, но описываемые ей ощущения выглядели гораздо скромнее Наташиных. Наташа, по настоянию отца, поступила в «химический» институт, с отличием его закончила, но тут же поступила в Лесной на ландшафтную архитектуру и стала заниматься ландшафтным дизайном участков вокруг загородных домов.

Замуж вышла в конце второго курса за любящего ее молодого человека, но, по словам самой девушки, это было не столь важно: влечение, возбуждение в ласках охватывали ее с такой силой, что она совершенно искренне опасалась, что у нее разорвется сердце. Интимные отношения с Павлом начала лишь после того, как они подали заявление в ЗАГС. В первые недели из постели не вставали просто сутками — Наташа получала огромное удовольствие от близости. И хотя ее разрядки оставались только клиторными (чаще в близости с мужем, но от собственного пальчика), они отличались силой и яркостью. Впервые за много лет молодая девушка не только чувствовала себя удовлетворенной, но из тела ушли напряжение и тяжесть. Будучи от природы стройной и энергичной, спортом Наташа никогда не занималась, но все ее близкие заметили, что движения ее стали мягче и пластичнее, исчезли порывистость и угловатость.

В 20 лет, учась на третьем курсе, Наташа родила дочь. Едва дочери исполнилось полтора года, муж завел роман с коллегой по работе, та сразу забеременела, и в 22 года Наташа осталась одна с двухлетней дочерью на руках. Первые несколько недель Наташа находилась в настоящей депрессии, обращалась к психотерапевту, принимала антидепрессанты. Но недели через две после окончательного ухода мужа обида, подавленность, мрачные мысли о будущем — словом, все, что свойственно острой психогенной депрессии — стали вытесняться одной, еще более угнетающей мыслью: «Как я устрою свою сексуальную жизнь?» Родители подарили ей маленькую однокомнатную квартиру, помогали деньгами, но нянчить внучку не могли и не хотели. Сестра и рада бы помочь, но с мужем и маленьким сыном жила на другом краю Москвы. Наташа постоянно находилась с дочерью, а Интернет в те годы только зарождался. Через несколько месяцев, возвращаясь с дочкой из поликлиники, Наташа познакомилась с переводчиком Сашей. Он был старше ее на 20 лет, внешне выглядел совершенно обычным, но Наташе, испытывавшей необъяснимый страх перед любым иностранным языком, казался очень умным. Саша, несмотря на свои сорок с хвостиком, жил один на расстоянии всего нескольких станций метро. С женой он развелся лет десять назад и создавать новую семью, по-видимому, не собирался. Наташа пригласила его на домашний ужин — готовила она замечательно, а Саша признался, что устал от кафе и полуфабрикатов. Саша пришел с бутылкой хорошего вина и цветами, они замечательно общались, дочь в девять вечера заснула крепким сном и Наташа, поддерживая разговор, отчетливо осознавала: если Саша ее не возьмет, у нее просто лопнут придатки. Минут через 30 после того, как дочь заснула, желание стало настолько сильным, что у нее сводило мышцы всей нижней половины тела, и нить интеллектуальной беседы она потеряла окончательно. Когда Саша притянул ее к себе — даже не обнял, просто положил руки на ее талию и слегка прижал к груди — Наташа просто потеряла сознание. Она не видела ничего вокруг, не понимала, где она, одной рукой она держалась за Сашу, другой срывала с себя одежду. Желание охватило ее с головы до ног, в голове проносилась только одна мысль: «Ну введи же в меня скорее!..» Наташа подумала, что, если бы в кухню кто-нибудь вошел, она не остановилась бы и все равно отдалась… Та секунда, когда Саша ею овладел, до сих пор кажется ей самой счастливой в ее жизни. Встречи стали пусть нечастыми, но регулярными: иногда Наташе удавалось оставить дочку — очень спокойную и разумную — на родителей или сестру, и тогда она неслась в холостяцкую квартиру Саши (он дал ей ключ, но она никогда не приходила без предварительного звонка). Первым делом она становилась к плите и обеспечивала его вкусной домашней едой на несколько дней. Уже с утра того дня, когда ей предстояла встреча с Сашей, она чувствовала сильное влечение; когда знала, что до секса остается полчаса или сорок минут, тяжесть, тепло и спазм мышц внизу живота становились постоянными. Она думала только о предстоящем половом акте, и никакие предварительные ласки ей не были нужны: на подобные сцены в кино она смотрела с недоумением: «А это еще зачем?»