Я смотрю на тебя - Ирэне Као

Боже мой, да у нее глаза в форме сердечек!

– Ну, и вы этим занимались?.. – рискую спросить я.

– Ну… – Она на секунду опускает глаза, потом ее лицо озаряет торжествующая улыбка. – Ну, конечно же! Ты за кого меня принимаешь?

Смеясь, толкаю ее в плечо.

– Он пригласил меня к себе, в палаццо за мостом Риальто. Это какое-то чудо, с фресками и потолками в кессонах. У меня было ощущение, будто я в сказке, знаешь, как Золушка на балу. Я даже оробела поначалу, а со мной это редко бывает…

Я слушаю, завороженная ее манерой приукрашивать рассказы. По крайней мере, ей удалось отвлечь меня.

– Ну и?

– Ну и он меня завоевал. Я не смогла отказать, – вздыхает, – честно говоря, у меня и не было намеренияему отказывать!

– Как он себя показал?

– Отлично.

По ее лицу понимаю, что Брандолини, наверное, и правда неплох.

– Это был не просто секс на одну ночь, он был нежным, беспокоился о том, чтобы мне было хорошо, – говорит она с мечтательным видом.

Я в этот момент вспоминаю ласки Леонардо, и эти воспоминания электрическим разрядом отзываются у меня в животе.

– Ты дашь ему следующий шанс, вы еще увидитесь?

– Разумеется, Эле! Он уже пригласил меня на ужин завтра вечером. – Гайя просто светится счастьем, и я искренне рада за нее. И торжественно объявляю:

– Ну ладно, раз это того стоило, тогда прощаю, что ты меня кинула.

– Однако хватит обо мне! А ты что делала потом? Ты ведь ничего от меня не скрываешь?

– Да ничего. Я просто вернулась домой.

Почему я вру своей лучшей подруге? Может, сказать ей? Очень хочется поделиться, но мне еще нужно самой собраться с мыслями. И я опасаюсь пока говорить об этом с кем-то, даже с Гайей (хотя она мне как сестра). Боюсь запутать все еще больше. Прикусываю губу, чтобы не проговориться о Леонардо. Но решаю сказать ей полуправду.

– Слушай, мне тоже надо тебе кое-что открыть.

Гайя резко выпрямляется, такое ощущение, что у нее внезапно выросли антенны на голове.

– Ну-ка, ну-ка, слушаю тебя внимательно, – она придвигается поближе.

– Это имеет отношение к Филиппо.

Гайя внимательно оглядывает меня, она уже и так поняла, что я собираюсь рассказать ей.

– Ну… мы сделали это!

– Аллилуйя! – восклицает она, хлопая в ладоши.

– Подожди, не забегай вперед. Все случилось так быстро, за день до его отъезда. Мы пока ничего друг другу не обещали, и вообще не знаю, чем это все закончится…

Она начинает прыгать по дивану.

– Какая разница, как это закончится, главное, что хоть с чего-то началось! – Потом она замолкает и с сомнением оглядывает меня. – А ты вообще рада?

– Да, просто не хочу спешить… С Филом у нас может быть что-то действительно серьезное. Я бы не хотела разрушать нашу дружбу просто так. И пока он в Риме, нет смысла начинать какие-то отношения, с этим мы оба согласны.

– Эле, ты чересчур много думаешь. Как обычно. Сразу видно, что вы созданы друг для друга, я всегда это говорила.

С Филом у нас может быть что-то действительно серьезное. Я бы не хотела разрушать нашу дружбу просто так.

Выдавливаю из себя улыбку. Я и так понимаю, что Филиппо, возможно, тот самый единственный, с кем можно строить серьезные отношения. Надо лишь этого захотеть. Кажется, я и хотела этого, пока Леонардо не перевернул с ног на голову все мои планы и желания. А сейчас я сама не знаю, чего хочу. И Гайя даже и близко не может себе все это представить.

– А вы видитесь?

– Ага, как раз вчера по скайпу общались.

– Да и вообще, Эле, Рим же не по другую сторону океана. Я вот поехала за Белотти даже во Фламандию, – говорит она с уверенным видом. (Ради этого велосипедиста Гайя решалась на абсолютно немыслимые поездки, и я по-прежнему не могу понять, какое место в ее жизни он занимает.) – Я думаю, ты должна ехать. Устрой ему сюрприз! – продолжает подзадоривать она.

– Я подумаю.

– А вот и нет! Много раздумывать как раз и не нужно, – она шутя стучит мне по голове. – Да выключи ты ее, хотя бы на время! Из-за этого все твои проблемы.

Улыбаюсь. По правде говоря, если до этого я притворялась, то теперь голова у меня болит на самом деле. Я уже настолько запуталась, что хочу просто лечь спать и ни о чем не думать.

Если до этого я притворялась, то теперь голова у меня болит на самом деле. Я уже настолько запуталась, что хочу просто лечь спать и ни о чем не думать.

Гайя поднимается с дивана с сумкой наперевес, готовая к выходу. Я чувствую некоторое облегчение.

– Ну, я пошла. Звони, если что-нибудь понадобится.

– Не волнуйся, у меня все в порядке.

– Да ты бы так утверждала, даже валяясь на полу в агонии.

Пожалуйста, только не надо сейчас вспоминать про пол: я не могу не думать о Леонардо, о красном цвете повсюду, на полу, на моем теле…

– Пока. И обязательно позвони, чтобы рассказать про ужин с графом.

– Обязательно, как только, так сразу! – и она, по своему обыкновению, душит меня в объятиях.

* * *

После ухода Гайи решаю пройтись в направлении музея Пегги Гуггенхайм[24]. Уже около двух часов. Обычно в это время на улице мало кого можно встретить. Туристы толпятся в ресторанах, а венецианцы из Дорсодуро[25]не пропускают привычного послеполуденного сна. Мне хочется почувствовать ласку теплых лучей октябрьского солнца, сегодня они замечательного желто-красного оттенка. Дохожу быстрым шагом до Пунта-делла-Догана и на обратном пути останавливаюсь на площади Барбаро – это одно из самых моих любимых мест в Венеции, маленькая площадь, далекая от обычных туристических маршрутов. Иногда, если не могу собраться с мыслями, я прихожу сюда, и почему-то здесь всегда происходит нечто волшебное.

Присаживаюсь на последнюю ступеньку каменного мостика, куда солнце выплеснуло все свое тепло, и прислоняюсь спиной к кирпичной стенке, проросшей травой. Отсюда все выглядит мягче, чем в действительности, солнечные лучи просвечивают сквозь голые ветви двух деревьев тысячей маленьких звездочек. В центре площади – клумба, полная роз: это кажется невозможным, но они цветут всегда, даже зимой.