Порочные души - Ellen Fallen

– Нет, вам показалось. Кстати, это вы консервировали фрукты, те, что лежат в пластиковом контейнере? – она кажется сбитой с толку. – С вами все в порядке? Вы, кажется, побледнели?

– Не знаю, о чем вы спрашиваете, может это из той корзины, что прислали в подарок. Бледность из-за жары, она так влияет. Вам необходимо пройти в кабинет, по-моему там отправили факс, – я прищуриваю глаза. – Да, извините, я его приняла, так как не могла ждать. Он с больницы.

– Замечательно. Спасибо, – я ненавижу, когда люди суют нос не в своё дело, это выводит из себя. То есть получается, человек теперь знает информацию, которая была не для него. Раздражённо захожу в кабинет, беру телефон в руки, усаживаюсь в кресло.

– Алло, – вытягиваю бумагу факса, первое, что бросается в глаза – это эмблема нашей больницы.

– Ты решила быть стёртой с лица земли? Что за ерунда происходит? Где твою мать телефон? Вы женщины вообще в курсе, что есть такой предмет в вашей сумочке? Или стоит выкинуть его на мусорку, все равно ты его даже не слышишь! – орёт Трой.

– Прости, – закусываю губы, пока он пыхтит от гнева.

– Да какой там прости, я ищу тебя, родители ищут. Звоню непонятно в который раз в этот дом, и каждый раз поднимает трубку мужик, на которого переводят звонки, и тебя нет. Что это за херня? Ты вообще понимаешь, что мы переживаем? Что это за отпуск такой, – устало откидываюсь в кресле, отталкиваю бумагу от себя, даже не читая.

– Здесь столько всего свалилось, я не могу тебе всего рассказать, это странно и неестественно. Я была неделю назад в больнице, и ты меня видел, – спокойно отвечаю ему, растирая лоб пальцами.

– Я тебя видел вскользь. Ты знаешь, что такое вскользь? Это ми-мо-летом. Обычно ты мозолишь мне глаза, торчишь в моем кабинете часами, а теперь потерялась. Так не делается, – даже не пытаюсь его перебить. Все равно, что стучаться в дверь, где никого нет дома. – Он не выпускает тебя из дома? Вы спите с ним?

– Не начинай, это не твоё дело, – двери приоткрываются, полубоком заходит Хоук, неся в руках люльку вместе с ребёнком, подмышкой он держит бутылочку и игрушку. Молча все ставит передо мной на стол, я вытаскиваю бутылочку, встряхиваю её и верчу в руках. Хоук в это время притягивает стул, садится передо мной лицом к лицу.

– Мы не закончили, – тихо произносит он.

Показываю ему ребром ладони по горлу, прислушаюсь к словам брата.

– Трой, у меня не было времени, обещаю, что появлюсь у родителей и в больнице. Сейчас не получается вырваться, я должна следить за ребёнком, – объясняюсь перед ним.

– Через два дня будет традиционный обед, ты ведь можешь приехать с ребёнком, сама знаешь, что все в доме стерильно. Не думаю, что случится нечто, из ряда вон выходящее, просто покажись им на глаза, – уже спокойней говорит он.

– Я поговорю с мистером Карпентером, – Хоук снимает очки с макушки, кладёт перед собой, теперь замечая факс. Вытягивает бумагу и начинает читать, хмурясь, я пытаюсь забрать, но он поднимает его выше, не позволяя мне этого сделать.

– Поговори. У тебя есть причина беречь себя, порадоваться и порадовать родителей в эти выходные, – он вздыхает. – Вообще-то я звоню тебя поздравить.

Я замираю на месте, снимаю с себя бейсболку, в руках появляется мелкая дрожь, а на глаза наворачиваются слезы. Внутри все переворачивается от догадки, несколько раз моргаю и задерживаю дыхание, чтобы успокоить быстро бьющееся сердце.

– Поздравить? Трой? – малыш в люльке начинает шевелиться, я смотрю на мальчика.

– Ты беременна. У нас получилось. Все было не зря, – трубка выпадает из моих рук на мои колени, руками я закрываю глаза и начинаю плакать. Тихо всхлипываю, чтобы не разбудить Трентона. Не могу поверить, что у меня получилось. Столько трудов, столько времени и сил было потрачено. Я думала, что это невозможно, тем более, сколько прошло времени. А сейчас я готова все бросить и закрыться в своём мире, ожидая, когда мой малыш появится на свет.

– Она перезвонит вам позже. Всего хорошего, – Хоук отвечает грубым голосом и вешает трубку.

Я жду, когда он начнёт мне указывать, что делать, будет орать, станет таким же грубым как в первый раз. Мои плечи все ещё сотрясаются, в душе рождается какое-то новое чувство, неизведанное раннее. Тёплая, твёрдая рука мужчины нежно убирает ладони с моего лица, он помогает мне подняться и встать перед ним.

– Я рад за тебя, – я заглядываю ему в глаза, он вытирает мои слезы. – Ты же понимаешь, что он может быть с проблемами, как и Трентон?

– Мне все равно. И я уверенна, все будет хорошо. Как только вы перестанете нуждаться во мне, я займусь своим ребёнком, организовывая для него семью. Хоук, никаких претензий, тестов на отцовство или просьб, – он меняется в лице, сдержанно делает кивок головой, отворачивается.

– Хорошо. Как только мы не будем в тебе нуждаться. Ты свободна. Никаких претензий. Как ты и сказала, – холодно произносит он.

Малыш начинает просыпаться, с улыбкой я беру его на руки и прижимаю к себе. Поверить не могу, что у меня будет мой родной малыш, который будет так же любить меня, как Трентон, но теперь я буду мамой, а не доктором.

– По поводу обеда или о чем там говорил твой брат. Ты не можешь оставить ребёнка одного. Я могу что-то пропустить и тогда посажу тебя за халатность, – я хмурюсь, открываю рот, чтобы ему ответить, – Даже слышать не хочу то, что ты мне наплетёшь.

– Что ты несёшь?! Что все это значит? – указываю ему на качалку, чтобы он помог её перенести.

– Только то, что мы поедем вместе, – он подталкивает меня к двери, – Ребёнок обязан быть под присмотром.

– Тогда зачем ты мне нужен? Я могу поехать с ним одна! – непонимающе задаю ему вопрос.

– Считай, что я снова твой водитель, – огрызается Хоук и выходит из кабинета.

Это черте что. Такое впечатление, что он решил меня таким образом наказать или поставить перед всеми в неловкое положение. Лучше бы я ему не рассказывала о себе. Хоук не тот человек, который нормально воспримет информацию.