Офицеры и джентльмены - Ивлин Во

– По-моему, нам предстоит снова завоевать Сомали, – сказал де Сауза, знавший, что эту территорию только что поспешно оставили.

– Это просто часть обычного полного снаряжения алебардиста, – заметил Брент.

Так или иначе, но факт выдачи алебардистам этого обмундирования привел к кульминационному пункту в процессе, который де Сауза назвал «ослабление Ленарда».

Во время обороны скалистого побережья Корниш-клиффс алебардисты батальона виделись друг с другом очень редко. Теперь они снова были все вместе, и Гай обнаружил печальные перемены в Ленарде. Миссис Ленард прочно обосновалась со своим младенцем в снятой по соседству квартире и начала усиленно работать над раздвоенной преданностью мужа. Кругом все чаще и чаще падали бомбы. Вторжение противника уверенно предсказывалось на середину сентября. Миссис Ленард хотела, чтобы поблизости от дома всегда был мужчина. Когда Ленард отбыл с побережья вместе со своей ротой, миссис Ленард тоже немедленно снялась с якоря и обосновалась в ближайшей провинциальной гостинице.

Она пригласила Гая на обед и рассказала ему о своем затруднительном положении.

– Вам это совершенно безразлично, – говорила она. – Вы закоренелый холостяк. В Индии с помощью местных слуг вы устроитесь, как я полагаю, очень даже не плохо и будете питаться так, как захотите. А как быть там мне, хотела бы я знать?

– По-моему, в Индию нас посылать вовсе не намерены, – ответил ей Гай.

– Тогда для чего же Джиму выдали тропический шлем? – спросила миссис Ленард. – Ведь такие головные уборы носят в Индии, не правда ли? Уж не хотите ли вы сказать, что ему выдали эту шляпу и эти нелепые шорты шестого размера, чтобы носить их здесь в зимнее время?

– Это просто часть обычного полного снаряжения алебардиста, – повторил Гай слова Брента.

– А вы сами-то верите в это?

– Нет, откровенно говоря, не верю.

– Ну и что же тогда? – торжествующе спросила миссис Ленард.

– Дейзи просто не понимает, с чем должна сталкиваться жена солдата, – заметил Ленард. Эту фразу ему, видимо, случалось произносить довольно часто.

– Я выходила замуж не за солдата, – возразила миссис Ленард. – Если бы я знала, что ты собираешься стать солдатом, то вышла бы замуж за кого-нибудь из военно-воздушных сил. Их жены живут очень хорошо, и, что еще важней, это как раз те люди, которые выигрывают войну. Об этом все время говорят по радио, разве не так? И потом, дело не только во мне: у нас есть ребенок, и о нем тоже нельзя забывать.

– Я не думаю, что в случае вторжения противника вы, миссис Ленард, могли бы рассчитывать на то, что Джима назначат специально защищать вашего ребенка. Понимаете?

– Я позабочусь о том, чтобы он был поблизости. Во всяком случае, он не будет ни качаться на волнах, ни лежать под пальмами, ни играть, на гавайской гитаре.

– Я не думаю, что его обязанности, если мы попадем за границу, будут состоять именно в этом.

– О, пожалуйста, не зазнавайтесь, Краучбек, – сказала миссис Ленард. – Я же прошу вас о помощи. Вы ведь общаетесь с важными чинами.

– Маленькие дети есть и у многих других, миссис Ленард.

– Но такого, как у меня, нет ни у кого.

– Дейзи, твои аргументы неразумны. «Дядюшка», втолкуйте ей это, пожалуйста.

– Ведь не вся же армия должна отправиться за границу. Почему они выбрали именно Джима?

– Я полагаю, вы могли бы подать просьбу о переводе Джима на должность в казарменный городок алебардистов, – сказал наконец Гай. – Там, должно быть, много ребят, которые рады поехать с вами.

– Абсолютно уверена, что такие есть, – согласилась миссис Ленард. – Если вас посылают за тысячи миль от того места, где идет война, то ведь это не что иное, как эвакуация.

Печальный это был обед. Когда они возвращались в лагерь, Ленард сказал Гаю:

– Меня это просто убивает. Я не могу оставить Дейзи в таком состоянии. А это правда, что, родив ребенка, некоторые женщины теряют рассудок?

– Я слышал, что так бывает.

– Вероятно, и с Дейзи произошло нечто подобное.

Тем временем алебардисты, отложив в сторону тропические шлемы, занимались в эти длинные и жаркие летние дни тем, что наносили со всевозможных направлений «сокрушительные удары» по бару в Брук-парке.

Несколько дней спустя Ленард, встретив Гая, сказал ему с унылым видом:

– Сегодня я был у подполковника.

– Ну и что?

– По поводу того, о чем говорила Дейзи.

– Ну и что?

– Он ужасно смеялся над этим.

– Подполковник всегда такой веселый.

– Он намерен подать просьбу о моем переводе в центр формирования и подготовки. Это, возможно, потребует некоторого времени, но он считает, что меня переведут.

– Надеюсь, твоя жена теперь вздохнет облегченно.

– «Дядюшка», как по-вашему, я поступаю очень плохо?

– Это меня не касается.

– Но я вижу, что вы не одобряете этого. Да я и сам не одобряю.

Однако у Ленарда так и не нашлось времени на то, чтобы испытать угрызения совести в связи с его решением. В тот же вечер прибыло предварительное распоряжение о предстоящей посадке на суда, и всем алебардистам предоставили сорокавосьмичасовой отпуск перед отплытием.