Круто! Как подсознательное стремление выделиться правит экономикой и формирует облик нашего мира - Стивен Кварц

Итак, как видите, сегодня крутизна означает совсем не то, что раньше. Но верно ли наше утверждение, что крутизна стала более распространенным явлением, так как ее нормы теперь ценны с экономической точки зрения? Одним из доказательств того, что это действительно так, будет следующий факт. Согласно опросу, в котором участвовали тридцать тысяч респондентов из пятнадцати стран, понятие крутизны применяется даже к странам, причем США занимают первое место по крутизне, а Бельгия – последнее^{370}. Также можно упомянуть и о вездесущем хипстере. Молодой человек двадцати с небольшим лет в очках с толстой оправой заправляет машину. Щетина на лице, волосы уложены гелем. Он носит старомодную кожаную куртку и выглядит слегка чудаковато. Его зовут Скотт, и он поворачивается к камере, чтобы сказать нам о том, что устал от политиканов, накладывающих излишние ограничения на работодателей, потому что его друзьям нужна работа, а не пустые обещания. Поэтому, объясняет Скотт, он – республиканец^{371}. Хипстер – самая свежая попытка Республиканской партии США привлечь молодых избирателей. Почти сразу же после выхода этого ролика появилось множество пародий, в том числе у Джона Оливера на шоу Last Week Tonight.

В этой рекламе – и реакции на нее – нам интереснее всего появление хипстера как стереотипного представителя поколения миллениума, что делает таких скоттов важной с политической точки зрения группой населения. Последние тридцать лет культурной фрагментации и диверсификации делают сложным обобщение характерного представителя сетевой крутизны, и нам не очень нравится обращение к образу хипстера. Однако ясно, что новый имидж очень далек от хипстера Нормана Мейлера. Свежие образы стали появляться в девяностых и к 2003-му были уже достаточно очевидны, чтобы Роберт Ланэм высмеял их в своей «Настольной книге хипстера». Культурный интерес к хипстерам вырос около 2008 г., а сейчас распространился глобально^{372}. Новых хипстеров можно обнаружить по всему свету, от Джакарты и Бангкока до Шанхая и Дубая. По данным недавнего исследования, половина респондентов в возрасте от восемнадцати до двадцати девяти лет считает себя хипстерами^{373}. Но в том же опросе выяснилось, что лишь у 16 % американцев имеется положительное мнение о хипстерах. Поскольку всего 5 % представителей других возрастных групп считают себя хипстерами, получается, что нелюбовь к ним – это в первую очередь проблема непонимания между поколениями. И нелюбовь эта тоже имеет глобальный характер. В Дубае хипстеров высмеивают в фальшивых выпусках новостей, где рассказывается, как в пустыне спасают тех, чьи слишком тесные джинсы становятся еще более узкими из-за жары^{374}. Смеяться над хипстерами легко, так как у каждой эпохи есть свои стереотипы, от хиппи и яппи до ламеров. Но, несмотря на то что они представляют собой легкую мишень, современные хипстеры иллюстрируют многие качества, отличающие сетевую крутизну от бунтарской, в чем мы и попробуем разобраться.