Вечный sapiens. Главные тайны тела и бессмертия - Александр Никонов

Это не было генетически обусловленной прогерией, которая иначе называется синдромом Вернера, поскольку с этим синдромом люди не способны иметь детей, а у Альвидаса к тому времени уже был ребенок. Да и генетическая экспертиза не подтвердила болезнь Вернера. Поэтому мы поставили ему атипичный синдром Вернера. Судьба этого Альвидаса печальна. Он мне писал в письмах, что от него ушла жена, он поменял имя и фамилию, его все время задерживала милиция, потому что молодое фото в паспорте не соответствовало его постаревшему лицу. А когда он поменял паспорт и вклеил другое фото, оно уже не соответствовало паспортному возрасту… Сейчас этот человек куда-то пропал.

Единственное, что могло спровоцировать такое обвальное старение – курс преднизолона. Его, кстати, выписывают всем подряд. Кости болят, суставы – его выписывают. Астма – выписывают. А что такое преднизалон? Это стероидный гормон, который подавляет иммунитет. Но самое главное, преднизолон – аналог кортизола, гормона стресса. Он дает возможность мобилизовать силы в критической ситуации, но при частом поступлении разрушает организм… Так что никакой здоровый образ жизни вам не поможет удлинить жизнь, пока вы не решите проблемы в семье. Если кортизол каждый день бьет вам по организму ничем вы это не перевесите. Не зря говорят, что до правнуков доживают только праведники. Чем больше у вас в жизни спокойствия, тем больше вероятность прожить дольше.

– Но это же не решение проблемы! Все равно помрешь рано или поздно.

– Все, кто дышит, все стареют и умирают. Наша жизнь – это борьба между старением и репаративыми процессами. Я не думаю, что бессмертие возможно. Даже если вы решите все проблемы с телом, что вы будете делать, если окажется, что существует еще и ментальное старение? Человек ведь стареет не только телом, но и душой, и это не просто слова. С философской точки зрения мы все живем не для того, чтобы просто тупо жить, а для того, чтобы выполнить какую-то функцию. И мы отвлекаемся на эту функцию – у всех нас есть дети, которых надо воспитывать; дома, которые надо строить; работа, которую надо выполнять – в результате 90 % своего внимания мы направляем на то, чтобы фиксировать проблемы вокруг нас, а не внутри нас… и рано или поздно мы упускаем какие-то процессы внутри нас. Вчера не выспался, сегодня перепугался, завтра перенервничал, потом ногу сломал… Эта энтропия неизбежна.

– Когда ученый начинает говорить о философии, это плохой признак. Это значит, что он сдался. Если мы не можем остановить старение этого носителя, нужно поменять носитель.

– А вы не думали, что наши дети – это другие носители? Может, на этом успокоиться?

Но я успокаиваться не хотел:

– Не будем торговаться. Нам нужно все и сразу!.. Возможно, ваша методика сработает, как паллиатив, как некое временное решение, с помощью которого можно будет дождаться реального бессмертия. Вы говорите, что человек в его сегодняшней версии может прожить 150 лет.

– Как ученый я могу сказать, что 150 лет – тот предел, которого можно добиваться. Все зависит от человека. Маме моего босса 110 лет, и она до сих пор жива. А многие мои знакомые умерли в сорок с небольшим. Ночной образ жизни, кофе, курение, отсутствие семейной жизни. Природа таких подбирает быстро… Мужчины в России живут в среднем 57 лет. И для того, чтобы увеличить эти 57 лет жизни до 110 лет, вообще никаких научных открытий не нужно, ничего не нужно, кроме групп здоровья. Все уже давно известно – нужно только научить. Я смотрю на людей, мне их жалко, гробят себя.

– А откуда у вас в голове возникла цифра в 150 лет?

– Есть достаточно достоверные сведения о том, что люди, которые существуют по системе дао, живут примерно столько. Известны имена их правнуков, праправнуков. Есть документы. Я, разумеется, в Японии и Китае не была, своими руками эти документы не трогала. Но про них очень много сведений, которым, я считаю, можно доверять. И потом если вы почитаете веды…

…Это было последней каплей для меня – слова Ковиной про веды! Вы ведь, дорогие мои читатели, еще не все знаете! Вы ведь не в курсе, что после двадцатилетнего перерыва я встретил Мамаева вовсе не около Института химической физики, нет! Он сначала по телефону пригласил меня в Питер, где должен был читать лекцию о старении. Угадайте, где? На каком-то ведическом индуистско-религиозном конгрессе. Я на один день полетел в Санкт-Петербург – послушал лекцию; скушал какой-то вегетарианский прасад по 40 рублей за пирожок, продающийся в фойе; купил жене бронзовую статуэтку многорукого Шивы с головой слона и пригорюнился, услышав от геронтолога Мамаева слова о том, что он изучает человеческое тело полвека и все пятьдесят лет не устает удивляться его сложности, которая настолько велика, что «поневоле приходят мысли о Создателе».

Мне слова о Создателе не понравились. Я считаю создателями мира нас. А науку – инструментом создания мира вокруг нас. И когда ученый (создатель) заикается о каком-то ином Создателе, когда он рассуждает о ведах, мне представляется это политикой опускания рук или намеком на нее… Впрочем, возможно, я ошибаюсь и зря эмоционирую. Возможно, мне нужно вновь собраться, подхватить под мышку читателя и отправиться туда, где обитают неуспокоенные люди с засученными рукавами и штанами полными энтузиазма. Вперед!