Измеряйте самое важное. Как Google, Intel и другие компании добиваются роста с помощью OKR - Джон Дорр

Именно подобное мышление стало началом переворота, который в итоге трансформировал организацию ONE. Совет Джона совпал с принципами человека, которого мы встречали в Париже, он был из Сенегала. Он сказал тогда: «Боно, вы знаете сенегальскую поговорку “Если хочешь постричь человека, он должен быть в комнате”?». Он сказал это вежливо, уважительно, но мы поняли намек: Будьте осторожны, если вам кажется, что вы знаете, чего мы хотим. Потому что только мы знаем, чего хотим. Вы не африканцы, и комплекс мессии не всегда приносит пользу.

В 2002 году в Юго-Восточной Африке я видел ВИЧ-инфицированных, которые ждали смерти. Наряду со многими другими активистами я в самых драматических красках описывал масштабы и разрушительный характер пандемии. Я призывал каждого сотрудника нашей организации никогда не произносить слово СПИД, не добавив к нему слова чрезвычайная ситуация. К 2009 году мы получили ответный удар. Несколько обеспеченных африканцев возмутились нашей работой, хотя правда была на нашей стороне. Всемирно известный экономист Дамбиша Мойо написала книгу «Мертвая помощь» (Dead Aid) и возглавила движение тех, кто думал примерно следующее: «Убирайтесь отсюда! Нам не нужна ваша помощь. От нее больше вреда, чем пользы. Мы стремимся создать позитивный образ Африки как места для инвестиций, проживания и работы. А вы нам мешаете».

Я видел, что репутация ONE оказалась под угрозой. Мы работали с правительствами севера, потому что решения Вашингтона, Лондона и Берлина оказывали колоссальное влияние на многие беднейшие страны. Джейми и другие активисты (Джон Гитонго, Ори Околло и Пакеш Раджани) остались в Африке и напоминали нам о том же. Будущее Африки должны решать африканцы. Мы назвали свою организацию ONE (единство), однако нас было ровно в два раза меньше, чем нужно для решения этих проблем. Было безумием надеяться, что страны к северу от экватора смогут положить конец нищете без тесного сотрудничества с теми, кто жил южнее.

ONE стремилась и к организационным, и к культурным изменениям. Даже сейчас мы все еще расширяем сотрудничество с африканскими лидерами – правительственными, общественными и всеми остальными. Мы учредили растущее африканское отделение в Йоханнесбурге. OKR помогли нам сосредоточиться на конкретных изменениях: нанять персонал в Африке, расширить совет директоров, восстановить связи со старыми партнерами Jubilee и найти новые контакты, к которым можно было бы обратиться за советом. Думаю, мы научились лучше слушать. И вряд ли это получилось бы без OKR.

Как измерить энтузиазм

Участие суданского бизнесмена и филантропа Мо Ибрагима в нашем совете имеет серьезнейшее значение. В Африке он большой человек, настоящая рок-звезда. Он и его дочь Хадиль дают нам четкое представление о настроениях на континенте; это абсолютно необходимо для налаживания значимых контактов. Перед встречей Мо довольно грубо отзывался о некоторых наших целях. Он указал нам на прозрачность как центральную задачу – не только в Африке, но и в Европе и Америке. Мы провели исследование и обнаружили, что коррупция съедает триллионы долларов ежегодно в развивающихся странах. «Это важнее, чем ВИЧ/СПИД, – сказал нам Мо. – Это спасет больше жизней».

Благодаря содействию африканцев ONE добилась значительного прогресса. Мы воздействовали на политическую ситуацию бок о бок с коллективом Publish What You Pay, и теперь ни одна компания Нью-Йоркской фондовой биржи или в ЕС не вправе скрывать, сколько они заплатили за право на разработку месторождений. А в прошлом году Алико Данготе, которого окрестили Биллом Гейтсом из Африки, присоединился к нашему совету.

Все это замечательно, однако мы не должны забывать о фактах. К примеру: по данным на декабрь 2017 года, ONE насчитывала 8,9 миллиона участников, которые подписали петиции онлайн или приняли участие минимум в одной инициативе (более трех миллионов из них сейчас находятся в Африке). Буквально вижу, как Билл Гейтс закатывает глаза и говорит: «И что? Подписанты – еще не члены организации. Это просто люди, подписавшие что-то». Конечно, он прав. Но это привело нас к проблеме измерения вовлеченности участников. Данный параметр станет статичной цифрой или он может расти? Нужно было доказать, что мы способны превратить подписавших в активистов и лидеров, и мы нашли способ отблагодарить и вознаградить участников больше чем одной инициативы. Мы заполонили округа определенных сенаторов и конгрессменов США настолько, что их это уже пугает. К примеру, если спросить Кэй Грейнджер, конгрессмена от Республиканской партии штата Техас, она наверняка думает, что люди в футболках ONE ждут ее на каждом углу и призывают занять более жесткую позицию. Но мы не повсюду; она была одной из наших стратегических целей. И она действительно помогла ONE.

Боно привез ONE Campaign в нигерийский Далори, чтобы посетить лагерь вынужденных переселенцев (2016)

Никто никогда раньше не измерял энтузиазм активистов. Звучит странно, но это самые настоящие OKR. Итак, вы увлечены своим делом – насколько? К каким действиям приводит ваша увлеченность? И теперь, когда Билл Гейтс задает непростые вопросы на собрании совета директоров, мы можем обозначить свои OKR и сказать: «Вот что мы сделали и вот насколько это эффективно».

Структура для OKR

Есть ли минусы у OKR? Если неправильно воспринимать их, думаю, можно стать слишком организованными. ONE не должна превратиться в формальное учреждение; нам нужно оставаться революционерами. Меня всегда пугает, что однажды мы станем корпоративными и начнем работать над достижением ежеквартальных целей. Джон вовремя напомнил нам: «Если все зеленое, вы потерпели поражение». Многим это казалось бессмысленным, особенно теперь, когда мы получили финансирование и у нас работают лучшие и умнейшие специалисты. Но Джон подчеркивал: «Красного нужно больше!». И он прав: мы нуждались в смелых амбициях, потому что стремимся именно к этому. Поступательный, пошаговый рост нам дается плохо.

ONE держится не на нашем энтузиазме и не на праведном гневе. Мы опираемся на фундамент, выстроенный на конкретных принципах, со стенами и полом – определенной структурой мышления, связанной с OKR. И за это мы безмерно благодарны. Для изменений нужна дисциплина мышления; необходимы по-настоящему серьезные стратегии. Если сердце не ладит с головой, то ваш энтузиазм не стоит выеденного яйца. Структура OKR культивирует сумасбродство, абсолютное взаимопонимание и сплоченность. Это дает основу для риска, доверия, где ошибки не влекут за собой осуждение, то есть безопасную обстановку, позволяющую быть самими собой. И когда есть такая структура, такие условия и нужные люди, чудеса случаются.