Экономика добра и зла. В поисках смысла экономики от Гильгамеша до Уолл-стрит - Томаш Седлачек

Самая длинная и, возможно, известная речь Иисуса, Нагорная проповедь, начинается словами: «И Он, отверзши уста Свои, учил их, говоря: Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное»^[456]. Бедность, доминантная экономическая тема, присутствует здесь (в весьма своеобразном словосочетании «нищие духом») сразу в начале. Блаженны и «алчущие и жаждущие… ибо они насытятся»^[457]. Если бы мы хотели пуститься в более глубокое теологическое толкование, то становится очевидным, что Иисус перевернул теорему максимизации. Нехватка чего‑либо, нищета (духа и брюха) являются не недостатком, а благом для человека. В самой совершенной молитве Иисуса «Отче наш» просьба «хлеб наш насущный дай нам на сей день»^[458] тоже стоит сразу в начале, после мольбы о приходе Царства Божьего. Между прочим, ключевой термин Нового Завета evangelium первоначально имел значение не только «доброй вести», но и «вознаграждения», вручаемого гонцу, ее принесшему (сообщение о неожиданной победе, например).

И в заключение еще один пример важности роли экономических отношений и хозяйственной политики в Новом Завете, взятый из Откровения Иоанна Богослова, последней книги Библии. В конце времен при царстве Антихриста не имеющие на себе «знак зверя» будут наказаны и отлучены от общества тем, «что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать»^[459].

Прости нам наши долги

Значительная часть христианского учения, что удивительно, строится на экономической терминологии и использовании хозяйственного и социального контекстов. Самую важную взаимосвязь этой религии и рассматриваемой нами науки мы, возможно, найдем в продолжении молитвы «Отче наш»^[460]:

И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим^[461].

На греческом языке, на котором написан Новый Завет (так же, как на арамейском, латыни и, в конце концов, на современном немецком), слова «вина», «долг» значат «грех»^[462]. В значении «вина», «долг» мы сегодня произносим эти слова гораздо чаще, чем в несколько отдаленном уже от нас смысле «грех», «грешник».

Иисус, однако, говорил о чем‑то еще более глубоком. Люди, денежные обязательства которых безнадежно ухудшались, превращались в «долговых рабов»^[463]. Большой отрывок из текста Ветхого Завета посвящен описанию механизма отпущения их на свободу^[464]. Если судить по Новому Завету, то смысл и значимость подобного устройства общества только возрастают. Таким рабам (то есть людям, говоря современным языком, обанкротившимся) не оставалось ничего иного, как ждать года прощения имущественных или денежных долгов или Спасителя. Люди под тяжестью долгов/грехов пали, попали в долговую яму, не знают, как из нее самим выбраться, и поэтому ждут того, кто бы заплатил за них выкуп и взял их долги/грехи на себя. Используя современную терминологию, кто‑нибудь должен был бы спасти их от банкротства. Если взглянуть на основные религиозные течения, то лишь у христианства ключевым элементом является прощение (все равно чего — вины, долгов или грехов). Иисус пришел искупить нашу вину, выкупить из кабалы греха и долга, спасти^[465]. «Ибо и Сын Человеческий… пришел… чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих»^[466]. «…в Котором мы имеем искупление Кровию Его, прощение грехов, по богатству благодати Его»^[467]. И дальше: «…в Котором мы имеем искупление Кровию Его и прощение грехов»^[468]. Для еврейского общества, привыкшего к концепции символической жертвы животных (пасхальный агнец, например), была предназначена такая фраза: «И не с кровью козлов и тельцов, но со Своею Кровию, однажды вошел в святилище и приобрел вечное искупление… И потому Он есть ходатай нового завета, дабы вследствие смерти Его, бывшей для искупления от преступлений, сделанных в первом завете, призванные к вечному наследию получили обетованное»^[469].

Погашение долгов сегодня

Если вам кажется, что этот принцип от вас далек или вам плохо понятен, то достаточно вспомнить о недавнем выкупе обязательств банков и крупных предприятий в кризисных 2008 и 2009 годах.

Наше общество не может функционировать без такого несправедливого прощения долгов. Мы практиковали его всегда, правда недобросовестно. Как говорят, было бы просто невозможно представить себе тот финансовый Армагеддон, который бы настал, если бы государства не пошли на эти меры, хотя такое поведение, естественно, идет вразрез со здравым смыслом и основами нравственности. Мы ведь нарушили многие правила экономической конкуренции, как раз и лежащие в основе нашего капитализма (похоже, что принцип справедливости — то есть личной ответственности за свои действия — в таких серьезных ситуациях, как, например, банкротство важнейших отраслей, вообще не соблюдается). Как это так получилось, что самые задолжавшие государства и компании (самые большие грешники), проигравшие в конкурентной борьбе, получили наиболее крупный выкуп? Как мы видим, принципы, многократно провозглашаемые Иисусом в своих притчах и кажущиеся исключительно духовными, а с точки зрения их практического применения абсурдными, на самом деле используются в обычной жизни и сегодня (по крайней мере, в период кризиса)^[470]. Конечно же, это несправедливо, но таков необходимый шаг для сохранения не только отдельных организаций, имеющих огромные долги и проблемы, но и всех тех, для которых падение этих фирм‑банкротов представляет большую и серьезную угрозу.