Неоднажды в Америке - Светлана Букина

Деньги ни при чём, корысти никакой. Любовь. «И ведь замечательно, правда? – говорим мы себе. – Есть в мире настоящая любовь. Он принимает её такой, какая она есть, назло всем нам с нашими примитивными мыслишками и злыми языками». «Убеждай себя, убеждай, – хихикает чёртик на другом плече, – так не бывает».

– Знаешь, – говорит мой муж нашему соседу Джо, – я тоже себя отнюдь не считаю поверхностным плейбоем и на внешность не очень смотрю; у меня даже типа нет, который мне нравится, всё от человека зависит. Но какие-то вещи я себе просто представить не могу. Физически.

– Да ладно, называй вещи своими именами, – усмехается Джо. – У тебя на неё не встанет, будь она трижды ангел. У меня тоже.

– Слушай, а ты уверена, что он ей не изменяет? – шёпотом спрашивает соседка Вики соседку Марлену, которая с Самантой дружит.

– Ни малейшего представления. Так вроде работает целый день, приходит вовремя, в выходные тренирует детскую команду по софтболу и в командировки почти не ездит.

А что он там на работе во время перерыва делает, так кто его знает?

– Нет, я не хочу сказать, что он должен… в конце концов, может быть… ну, всякое бывает, ты понимаешь… да что там говорить.

Она осекается и косится на меня: вдруг я начну им лекции читать. А я ничем не лучше их, у меня тоже все эти мысли мелькают, и строить из себя святошу было бы глупо. Чёрт побери, ну почему мы такие, почему не можем просто порадоваться её счастью, поверить, что у них это настоящее, без секретов, подоплёк и скелетов по шкафам? Я смотрю на Саманту, всегда дружелюбно улыбающуюся, и думаю: «Неужели она не видит? Не чувствует этих взглядов, шепотков за спиной?» Видит, неглупая ведь, и так ей, наверное, хочется сорваться и наорать на нас, клуш соседских, что проблема не у неё в семье, а у нас в голове, что её достали, что…

«Ага, пусть всегда будет солнце и мир во всём мире», – смеётся мой чёртик на другом плече. Идеалисты. Если они и скрывают чего, если гуляет он, если есть там какой-то секрет, нам неведомый, то всё равно ведь не скажут. Так и будут улыбаться, делая вид, что всё хорошо, якобы не замечая сплетен, косых взглядов и молчаливых вопросительных знаков. Тебе просто хочется верить, что такое возможно. Ну, верь…

Ну и буду.

Скорее всего мы никогда не узнаем, что стоит за такой разницей в степени привлекательности этих людей, что это означает для их семьи, для их внутреннего мира, для их детей, в конце концов. Более того, нам не должно быть до этого никакого дела. Только легче сказать, чем сделать. Нам есть дело до всего, что не вписывается в наши представления о мире, в реальное о нём представление, без розовых облаков. Не выключается вечный думатель, как ни ругай его.