Тайные практики ночных шаманов. Эргархия - Ночная группа - Константин Ворон

– Соки движутся в Ином. Переходя от тела к телу, они образуют свою связность. Семена порождают новые формы сознания. Переходя от сознания к сознанию, они тоже порождают связность, совершенно иную, нежели связность тел. Постоянство и Изменение – линии соприкосновения Сознания и Иного. Там, где они слиты – появляется Постоянство, там, где они расходятся – Изменение.

Утром мы собрали свои вещи. Дневная группа отправилась в Киев утренней «ракетой». На нас якобы не хватило билетов, и мы отплывали днем. После того, как «дневники» попрощались с нами, мы – Ночная группа и наши инструкторы – собрались перед хатой Барбароссы. Сели за ритуальный большой стол. Сначала Инструктор раздал нам несколько адресов деев, в том числе и свой собственный. Меня он попросил передать своему товарищу в Москву глиняную фигурку то ли рогатого волка, то ли волкообразного оленя и записал его телефон и адрес. Он назвал его Зерном. Потом из этого зерна в Москве выросла целая линия работы. Подобное поручение он дал каждому из членов Ночной группы.

– Наша следующая встреча – 13 января в Киеве. Встретим Старый Новый год, подведем итоги и начнем новый цикл. До этого времени не общайтесь друг с другом. Нужно, чтобы в ваших душах начали прорастать заброшенные туда семена. Люди, адреса которых я дал, помогут вам в этом. Мне нужно, чтобы пять месяцев каждый шел своим путем. Нам надо создать напряжение для дальнейшей работы.

Он поставил перед нами по стакану и разлил из большой бутыли сладкое красное вино.

Мы выпили.

– Все, – сказал Инструктор, – теперь прощаемся. Не забудьте: те, кто будут работать дальше, приедут ко мне тринадцатого января.

Мы обнялись с инструкторами, построились цепочкой и пошли к пристани. Через час «ракета» унесла нашу группу в Киев.

Послесловие

– Боже мой, да что с тобой там сделали! – всплеснула руками тетя Люда.

Даже Гриша, человек достаточно легкий и бесшабашный, озабоченно пробормотал:

– Крепенько они там тебя отделали.

Я подошел к зеркалу, оттуда на меня уставился исхудавший субъект с горящими глазами, впалыми щеками, заросшими редкой щетиной.

– Да ты на себя совсем не похож, – продолжала причитать тетя Люда.

Я действительно чувствовал себя совершенно другим человеком. Конечно, это было взросление, но взросление в совершенно ином смысле, чем это понимается в повседневном мире обычных людей. В этом новом, деевском смысле, я уже был неизмеримо старше и Люды, и Гриши. Как говорил Доктор, «период юношеского идиотизма закончился». Правда, после этого он обычно добавлял: «Начался период молодого дебилизма».

Я провел в их доме два дня, нежась на диване, глядя в телевизор и распивая вино с Гришей. Во мне вновь пробуждался прежний молодой парень, казалось, полностью исчезнувший в Бучаке. Я понял, что такое раздвоенность, и что такое горечь раздвоенности, о которой говорил Инструктор.

Потом была Москва и Старый Новый год. Эту часть своей жизни я описал в другой книге. Инструктор посоветовал выстроить отдельно линию Города и линию Леса. Эти линии не только в книгах, но и в моем сознании объединились гораздо позже.