Кривое зеркало - Джиа Толентино

Идеальная женщина всегда выглядела стандартно. Уверена, вы хорошо себе ее представляете. Она неопределенного возраста, но выглядит молодо. У нее блестящие волосы и чистое, бесстыдное лицо человека, уверенного в том, что он рожден для внимания. Когда вы видите такую женщину, ее всегда окружает роскошь – она отдыхает на уединенном пляже, под звездами в пустыне, за идеально сервированным столом в окружении изысканных вещей или фотогеничных друзей. Демонстрация собственного отдыха составляет всю ее работу или основную ее часть. В этом она не оригинальна – сегодня демонстрация собственного имиджа для многих, особенно для женщин, стала вполне монетизируемым навыком. У нее есть личный бренд и, возможно, бойфренд или муж: он – физическое воплощение ее постоянной, невидимой аудитории. Он подтверждает ее статус интересного субъекта, ценного объекта, зрелища, которому обеспечены просмотры.

Вы еще не увидели эту женщину? Загляните в Instagram – так обычная женщина повторяет уроки рынка, объясняющие ей, как превратиться в идеал. Процесс требует полного подчинения и в идеале искреннего энтузиазма. Такая женщина искренне заинтересована в том, чего требует от нее рынок (красивой внешности, впечатления вечной юности, умения себя преподнести и постоянного наблюдения за собой). И столь же искренне женщину интересует то, что предлагает ей рынок – все средства, которые позволят ей выглядеть более привлекательно, быть бесконечно презентабельной, получить максимум ценности от своего текущего положения.

Другими словами, идеальная женщина всегда оптимизирует. Она использует преимущества технологий и в трансляции своего имиджа, и в тщательном его совершенствовании. Ее волосы смотрятся дорого. Она тратит кучу денег на уход за кожей – этот процесс возведен в статус духовного ритуала, который повторяется регулярно по звонку будильника. Теперь не нужно ничего скрывать с помощью макияжа – все делается непосредственно с лицом: скулы и губы подкачаны, морщинки заполнены филлером, ресницы каждые четыре недели наращивает профессионал, приклеивая к векам ресничку за ресничкой. То же относится и к ее телу, которое больше не нуждается в традиционных ухищрениях одежды или стратегического белья. Тело сформировано упражнениями, которые гарантируют отсутствие того, что следовало бы скрывать или корректировать. Все в такой женщине находится под абсолютным контролем – приносящим впечатление спонтанности и, что еще более важно, ощущение спонтанности. И все это избавляет ее жизнь от искусственных препятствий. Такая женщина часто чувствует себя беззаботной – и вполне обоснованно.

Идеальная женщина всегда концептуально перегружена. Это искусственный образ, созданный, чтобы смотреться естественно. Исторически идеальная женщина стремится ко всему, что слабый пол приучили считать забавным и интересным. Ее влечет домашний уют, физическое самосовершенствование, мужское внимание, поддержание дружелюбия, различные формы бесплатной работы. Концепция идеальной женщины гибка в той мере, чтобы допустить крохотную толику индивидуальности. Идеальная женщина всегда убеждена, что она живет и действует по собственному усмотрению. В Викторианскую эпоху она была «ангелом дома», очаровательной, милой женой и матерью. В пятидесятые годы она осталась очаровательной и милой женой и матерью, но получила право на домашние покупки. В последнее время идеальной женщине позволили быть такой, какой ей хочется, пока она продолжает оставаться в убеждении, что совершенствование себя и оптимизация отношений с миром могут одновременно быть и работой, и удовольствием – «образом жизни». Идеальная женщина оказывается на уровне дорогих соков, уникальных курсов фитнеса, косметических процедур и отпусков – и на этом уровне она спокойно существует.

Большинство женщин считают себя независимыми мыслителями. (У Бальзака есть новелла, в которой девушка-рабыня Пакита восклицает: «Я люблю жизнь! Жизнь для меня так прекрасна! Пусть я рабыня, но ведь я и царица!») Даже глянцевые женские журналы сегодня демонстрируют скептицизм в отношении перевернутых представлений о том, как мы должны выглядеть, за кого и когда выходить замуж, как жить. Но психологический паразит идеальной женщины сумел эволюционировать и выжить в экосистеме, которая, казалось бы, ему противостоит. Если женщины начинают сопротивляться эстетике, например чрезмерному увлечению Photoshop, то эстетика просто меняется в угоду нашим вкусам. Сила же идеального образа никогда не померкнет. Сегодня довольно легко вызвать у женщин скептическое отношение к рекламе и журнальным обложкам, созданным профессионалами. Гораздо труднее скептически отнестись к образам, демонстрируемым нашими сверстницами. И почти невозможно отнестись так к собственным образам, созданным нами для удовольствия и пользы – хотя в период, когда социальные сети все чаще начинают оказывать влияние на карьеру, многие из нас используют их вполне профессионально.

Сегодня идеальная женщина – это тип, который спокойно сосуществует с феминизмом в его рыночной и типичной форме. Такой феминизм строится на открытой демонстрации себя и привлекательности для как можно большего количества людей. В таком представлении индивидуальный успех женщин значительно преувеличен. Феминизм не избавил нас от тирании идеальной женщины, а замаскировал ее и сделал более изощренной. Сегодня обычной женщине психологически легко (как никогда прежде) вести жизнь в стремлении к идеализированному миражу собственного образа. Она убеждена – небезосновательно и при полной поддержке феминизма, – что сама является архитектором своей исключительной, постоянной и часто приятной власти над собственным временем, деньгами, решениями, личностью и душой. А обеспечивает эту власть тот самый идеализированный мираж. Выяснение, как «стать лучше», будучи женщиной, – это смешной и часто аморальный проект, часть большого, столь же смешного и аморального проекта обучения тому, как стать лучше в условиях стремительно ускоряющегося капитализма. В этих стремлениях большинство наслаждений превращается в ловушки, а каждое публичное требование непрерывно нарастает. В условиях такой системы удовлетворение постоянно остается вне досягаемости.

Но чем хуже становится ситуация, тем сильнее человек стремится к оптимизации. Я думаю об этом каждый раз, когда делаю нечто такое, что кажется мне особо эффективным и служащим моим интересам – например, когда выполняю упражнения у балетного станка или иду обедать в сеть салатных кафе типа Sweetgreen, которые совершенно не похожи на нормальные кафе, а больше напоминают заправочные станции. Чаще всего я ем отвратительно быстро – бойфренд однажды сказал, что я жую так, словно кто-то собирается отобрать у меня еду. В салатном кафе я ем еще быстрее, потому что (и это справедливо в отношении многого) стоит замедлиться лишь на секунду, и мурашки тут же побегут по коже. Sweetgreen – это чудо оптимизации: сорок человек, которые пишут текстовые сообщения или перебирают документы, не отрывая взгляда от бумаг, заказывают «цезарь» с курицей и даже не смотрят на смуглых людей в шапочках, которые добавляют нарезанную курицу в салат, словно это цель их жизни, а цель жизни их клиентов – шестнадцать часов в день отправлять электронные письма, не отвлекаясь даже на миску питательных веществ, призванных сгладить пагубное влияние городской жизни на здоровье.