Мозг зомби. Научный подход к поведению ходячих мертвецов - Брэдли Войтек

Контрлатеральная версия вас, напротив, имеет преимущество. Толчок левыми конечностями произойдет скорее, если они будут контролироваться тем полушарием, которое первым «увидит» нападающего. Повторите этот сценарий на протяжении нескольких тысячелетий эволюции, и, скорее всего, победит контрлатеральная версия вас.

Таково вкратце рассуждение Рамона-и-Кахаля. Конечно, он привел в пример наших четырехлапых эволюционных предков, а не зомби, но вы поняли мысль.

Вернемся к синдрому чужой руки. Мы сказали, что синдром возникает потому, что сознательная обработка речи и моторный контроль латерализованы. Он часто возникает, когда способность двух полушарий говорить друг с другом нарушена или когда повреждено мозолистое тело. Иногда это делают по клиническим показаниям, например для лечения судорожных припадков. Если волокна мозолистого тела, которые связывают области моторного планирования и контроля, разрезают при специальной операции на мозге, корковая моторная область справа больше не знает, что делает моторная область слева, и наоборот. Они внезапно становятся независимыми системами.

Так как речь латерализована в левом полушарии, у пациентов с расщепленным мозгом сознательные вербальные приказы больше не передаются в правое полушарие (в менее привычных случаях, когда латерализация перевернута, происходит то же самое). Когда пациент сознательно решает что-либо сделать, например, скажем, убрать посуду, сознательный внутренний голос, который говорит: «Я хочу это сделать», обрабатывается левым полушарием, но никогда не бывает «услышан» правым полушарием. Действие выполняется моторной корой левого полушария, того, которое контролирует правую руку.

Правое полушарие, однако, тоже подумывает о делах. Например, оно может подумать: «Эта тарелка выглядит грязной, может, ее стоит помыть». Но мысль не достигает вербального осознания, которое находится в речевых центрах левого полушария, потому что правое полушарие не может общаться с левым напрямую. В этом случае оно использует левую руку, которую может контролировать, чтобы убрать тарелку. Но так как более вербальная часть вас в левом полушарии не знает, что решило правое полушарие, получается, что левая рука действует так, словно она себе на уме.

Так называемый синдром чужой руки (версия чужой руки, которая возникает при повреждении мозолистого тела) может быть представлен как синдром разделения. Левое полушарие не знает, что делает правое, и между руками разыгрывается битва за контроль.

В борьбе Эша с зараженной рукой мы видим нечто новое в болезни зомби. Эш определенно ощущает, что его рука больше не принадлежит ему, что она мертва, гниет и желает ему зла. Он даже говорит с ней как с чужеродным существом. Но в отличие от пациентов с типичной формой бреда Котара Эш не думает, что сам он мертв или является гниющим трупом, который оживили. Эш просто считает, что его рука – мерзавка и с ней надо разобраться.

В действительности две улики предполагают, что Эш внезапно оказался поражен синдромом чужой руки. Во время сцены эпической битвы с рукой Эш удивлен и шокирован ее поведением. Она действует без его сознательного контроля, словно обрела свой разум. Также мы видим, что только одна рука теряет контроль, а не обе. Эта латерализованная потеря свободной воли над рукой характерна для синдрома чужой руки.

Теперь мы можем узнать кое-что любопытное о мозге Эша. Во-первых, рука, над которой он теряет контроль, – правая. Это предполагает, что у Эша обратная латерализация обработки сознательной речи. В конце концов правая рука действует вне вербального, сознательного контроля, как левая рука при типичном синдроме чужой руки. Так, похоже, что правое полушарие Эша (контролирующее левую, послушную руку) является вербальной доминантой. Во-вторых, левое полушарие Эша – злокозненно. Предоставленное самому себе, оно становится агрессивным и нападает на Эша. Возможно, Эш не такой уж хороший парень.

Скажем честно: конфронтация Эша с рукой не является типичным ходом в зомби-сценарии. Во франшизе фильма «Зловещие мертвецы», из которой взят этот пример, зомби скорее одержимы демонами, как Риган в «Изгоняющем дьявола», а не являются ходячими трупами. Но даже в более традиционном жанре зомби мы находим свидетельство таких типов расстройств «невладения». Например, в «Тепле наших тел» нам рассказывают от первого лица о существовании зомби. Главный герой, Р, хорошо осознает свое состояние и убежден, что он лишь ходячий труп. Однако, когда он влюбляется в девушку-человека, он медленно теряет чувство отделенности от мира и в конечном итоге ощущает себя вновь живым. Мы бы поспорили, что этот фильм – не вполне фильм про зомби (за исключением ходячих скелетов на последней стадии заболевания), но пример инфекционно передаваемого массового бреда Котара, который лечится восстановлением связей с другими.

Если бы только мы могли прочитать мысли Тармана из «Возвращения живых мертвецов», мы бы знали, является ли зомбизм психиатрическим расстройством по своей природе. Как нейроученые, мы надеемся, что это не так.