Омерзительное искусство. Юмор и хоррор шедевров живописи - Софья Багдасарова

Возраст у вдовы Иокасты был еще самый фертильный, и она родила своему сыну Эдипу много детей. Когда все вскрылось, Иокаста повесилась, Эдип выколол себе глаза и стал бродяжничать, дочь/сестра Антигона служила ему поводырем. Потом, естественно, он тоже умер, было бы странно, если б нет.

Такая была завязочка у войны с Фивами, теперь развитие. По канону у Эдипа и Иокасты было две девочки (Исмена и Антигона) и два мальчика (Этеокл и Полиник). Уходя в бессрочный отпуск, Эдип оставил должность царя Фив на обоих сыновей, приказав им царствовать вахтовым методом, посменно. Работа сутки через трое на психику влияет плохо, мужики сходят с ума, вот и оба брата подустали и перессорились. Этеокл выгнал Полиника и захватил трон целиком, а может, наоборот, Полиник Этеокла? С этими близнецами все время так сложно. Нет, точно, Полиник проиграл.

Он сбежал в Аргос, где женился на дочке аргосского царя Адраста. Тесть у него был знатный вояка, крепкий хозяйственник и, разумеется, хотел, чтобы дочь его с мужем были не эмигрантами, а тоже царями — в Фивах. И он поклялся Полинику помочь ему вернуть престол. И тут в нашей истории наконец появляется жертва мужеубийства — и сама убийца, женщина. Преступление это было непреднамеренное, потому что была эта женщина дура, жадная дура.

Кто же наша жертва? Амфиарай, тоже аргосский царь, но другой. У них там много в каких городах система была парного правления, идиотская и чреватая проблемами, но почему-то дико популярная. Тесть нашего изгнанника Адраст приходился второму царю Амфиараю родней — тот был женат на его сестре Эрифиле. Родственная связь для совместного ведения бизнеса аналогично чревата проблемами. Когда царь № 1 начал собирать войско, чтобы вернуть Фивы свежему родственнику, ему обязательно надо было привлечь к делу и царя № 2, но Амфиарай очень не хотел ехать, потому что он обладал даром предвидения и знал, что добром вся эта история не кончится. Как ни окучивали его ребята со словами: «Мы такой классный слоган придумали — «Семеро против Фив»! А без тебя шестеро выходит, это не прикольно!», он отпирался и отказывался участвовать в этом шапито.

Изгнанник Полиник придумал выход — взятка. Кстати, это один из первых случаев письменной документации дачи взятки высшему должностному лицу. Причем действовал Полиник хитро — подкупил царицу Эрифилу, жену этого самого Амфиарая (и тетку его собственной молодой жены). Подкупом послужило невероятной красоты драгоценное ожерелье, которое когда-то сделал сам бог Гефест. Отметим в скобках: Гефест был крайне мстительным и хитроумным, и это украшение приносило несчастье всем потомкам его неверной жены Афродиты, коих из-за ее неверности было достаточно, ожерелье и отдохнуть не успевало.

Эрифила взяла украшение и уговорила мужа начать мобилизацию. Что необычно — не методом ночной кукушки, он же — игра на флейте, а апеллируя к клятве, которую Амфиарай когда-то произнес, беря ее в жены, чтобы помириться с ее братом, царем № 1. Именно тогда оба мужчины стали соправителями, поклявшись, в частности, что Эрифила будет для них арбитром и они ее решениям будут повиноваться. Зачем Амфиарай тогда произнес эту клятву, если он обладал даром предвидения? Наверно, был еще на первом уровне развития навыка, не прокачался. А как женился, как въехал в квартиру жены и выделенную линию Интернета получил — так сразу сильно вырос!

Впрочем, а зачем Амфиарай произнес клятву «слушаться во-всем жену», даже если и не обладал даром предвидения? «Идиот какой-то, правильно естественный отбор сработал», — подсказывают мне сейчас с мужских форумов.

Клятва была произнесена, жена потребовала ее соблюдения. Делать было нечего, мужик сказал — мужик сделал. Амфиарай вместе со своей царской дружиной присоединился к войску и «Семеро против Фив» отправились против Фив. И это оказалось хуже, чем Дюнкерк, интервентов раскатали под ноль, один только тесть Адраст спасся. Остальные шестеро вождей погибли, а наш персонаж Амфиарай стал жертвой Зевса, решившего поучаствовать в развлечении, но как-то странно. В тот момент, когда враг почти настиг Амфиарая и собрался проткнуть ему спину копьем, Зевс громыхнул молнией и разверз землю. Амфиарай был эвакуирован в подземное царство, где получил хорошую должность — но это его не утешило, ведь он все равно оставался мертвым.

Доменико дель Барбьери. «Амфиарай». 1540–1550. Музей Метрополитен (Нью-Йорк)

Гравюра ренессансного мастера посвящена моменту гибели царя Амфиарая. Земля разверзлась у него под ногами, первыми в расщелину упали кони, которые кажутся непропорционально маленькими из-за перспективного сокращения. Колесница царя с этого редкого ракурса кажется похожей на тонущую лодку. Сам Амфиарай, нащупывая ногами хоть какую-то опору, пытается спастись, но знает, что это безуспешно. Оставшиеся на твердой земле воины, благодаря маленькому размеру которых мы должны ощутить большой размер провала, с ужасом взирают на разворачивающуюся трагедию.

Дель Барбьери использует резкие пространственные искажения, сильные повороты, экспрессивные жесты. Мускулатура главных героев подчеркнута, светотень контрастна — во всем этом видно влияние Микеланджело, а также стилистика надвигающегося барокко с его полным отказом от какого-либо спокойствия.

Возмездие у всех причастных к гибели прорицателя было знатным. Для начала прилетело подстрекателю — взяткодателю Полинику. Под стенами Фив он вышел на единоборство с братом Этеоклом, правящим царем, — кто победит, тот и получает город. Боги любят шутки — оба погибли одновременно. Остатки «Семерых» отбивались из последних сил, но тут пришел лесник — Креонт, брат покойной царицы Иокасты, и разогнал всех аргивян. Он же и царем остался, как последний из родственников.

Потом прилетело продажной царице. Способ возмездия был с отложенным таймером. Отправляясь на войну, будущий покойник Амфиарай сказал своему сыну Алкмеону: «Я не вернусь (инфа сто процентов). Убей за меня маму». И он действительно не вернулся, но сынок почему-то все не торопился выполнить задание. Наверно, он был еще маленьким, подростком, а мама его поила, кормила, не давала родичам с престола свергнуть. Нужна была.

Прошло десять лет. Мальчик возмужал, но маму все равно пока не убивал. Тут в их город пришел сын провокатора Полиника и сказал:

— Вот Эсхил про наших родителей сочинит «Семеро против Фив», очень хорошую пиэску. Давайте обеспечим его материалом для сиквела!

Вместе их собралось опять семеро военных вождей — все сыновья тех, погибших под Фивами. Называют их «потомками», по-гречески «эпигонами». Это слово в наши дни употребляется уничижительно, типа «жалкие подражатели», что несправедливо: в отличие от папенек Эпигоны с лету взяли Фивы. Но прежде чем они отправились в этот поход, в истории царицы Эрифилы случился эпизод, который кажется искусственной, неправдоподобной литературщиной, вставленной в повествование как дешевый прием. Мол, оба ее сына тоже не хотели ехать в поход, и чтобы Эрифила их убедила, сын провокатора Полиника опять подкупил ее. На этот раз вытканным Афиной пеплосом Гармонии (практически коллекционное черное платье Живанши из «Завтрака у Тиффани», 1961 год, настолько вожделенная вещь).