Осмысление. Сила гуманитарного мышления в эпоху алгоритмов - Кристиан Мадсбьерг

Теория абдуктивного рассуждения покажет, как это работает. Чарльз Сандерс Пирс определил эту познавательную процедуру, связав с двумя другими. А точнее, с дедукцией и индукцией, которые мы используем для решения проблем.

Дедукция, по сути, относится к области алгоритмов. Вы начинаете с гипотетического набора убеждений и далее приходите к выводу о верности X или Y. Дедукцию часто называют «нисходящим» подходом, так как она ведет от общих предпосылок к частному умозаключению.

Индукция, напротив, начинается со сбора многочисленных частных предпосылок, из которых затем следует общий вывод. Поэтому данный тип рассуждений называют «восходящим». От конкретных наблюдений мы переходим к обобщениям и выводам.

Абдуктивное рассуждение не начинается с гипотезы или даже с предвзятого мнения об известности или о неизвестности чего-либо. Таким образом, это единственный метод рассуждений, который может вбирать в себя новое знание и выводы. Процесс начинается с расширения сбора данных и их организации. Именно это называет «открытостью» Джордж Сондерс. Затем в совокупности данных определяются закономерности. С обобщения этих моделей начинают формироваться одна или несколько теорий. Из них возникает знание, обладающее объяснительной силой. Процитируем лекцию Пирса «Прагматизм и абдукция», проведенную в Гарварде в 1903 году: «Абдуктивное предположение возникает словно вспышка и доступно не всем. Это озарение, хотя с ним чрезвычайно легко ошибиться. Верно, что различные элементы гипотезы были в нашем уме и прежде. Но идея объединить их вместе никогда не приходила нам в голову до этого, пока внезапно не возникло новое предположение до наших размышлений»^[22].

Пирс утверждал: лишь абдуктивное рассуждение подходит для работы с беспорядочными данными, которые сложно обнаружить. Именно в нем кроется настоящая творческая сила. К сожалению, там же кроется и риск ошибки. Именно поэтому мастера, испытавшие благодать, учатся распознавать ощущение содержательного творческого знания. Уильям Джеймс утверждал в своей фундаментальной работе «Принципы психологии», что данная практика во многом формируется силой нашего устойчивого внимания: «…внимание. Это пристрастное, осуществляемое посредством умственной деятельности обладание в ясном и четком виде одним из нескольких, как кажется, одновременно возможных объектов или рядов мысли. Фокусировка, концентрация сознания — его суть. Это означает отказ от каких-то вещей, чтобы эффективно заниматься другими, и является условием, располагающим реальной противоположностью в том спутанном, сумеречном и рассеянном сознании, которое по-французски называют distraction, а по-немецки Zerstreutheit».

Другими словами, творческие личности понимают: то, на что они настроены, — то, что открывается им в состоянии благодати — позволяет достигать понимания мира. «Миллионы предметов материального мира представлены моим органам чувств, но никогда не попадут в достаточной мере в область опыта, — говорил Джеймс. — Почему? Не представляют интереса. Мое восприятие состоит из того, чему я согласен уделить внимание».

Николь Поллентье, получившая черепно-мозговую травму, описывала прогулку по Targetкак потрясение. Причиной была хаотическая беспорядочность ее восприятия. Девушка не могла на чем-либо сосредоточиться. Этот процесс она называла «фильтрацией».

«Моя краткосрочная память была повреждена настолько, что была похожа на переполненный зал ожидания, — вспоминала Поллентье. — В нормальном состоянии, когда мозг работает в обычной скорости, фильтрация происходит моментально. Мы не осознаём большую часть того, что постоянно отсеиваем».

Напротив, по мнению Джеймса, восприятие гения в шаге от открытия характеризуется устойчивым вниманием. «Идеи сверкают, каждый объект бесконечно ветвится в их изобретательном уме, и они могут быть часами поглощены процессом», — так Джеймс описывает то, как ум «обустраивается» материалом для творчества. Так появляются те укромные углы и закоулки, куда может завести мысль. Чем лучше «обустроен» разум — чем больше мы читали, переживали и воображали, — тем больше будет материала для работы при возникновении возможности творческого открытия. Хотя эти достижения кажутся «вспышками», в реальности они основаны на богатых и глубоких знаниях по распознаванию моделей.

В знаменитой книге «Думай медленно… Решай быстро» психолог Даниэль Канеман подчеркивал роль накопленных знаний — «обстановки» сознания. Чем их больше, тем лучше мы умеем обращаться с быстрыми вспышками интуиции, которые психолог относит к автоматической системе мышления. Как говорил Уильям Джеймс, гении «отличаются от обычных людей скорее не характером внимания, а природой объектов, которым оно успешно уделяется».

Самые творческие люди в мире в наибольшей степени открыты тому, что обнаруживает или показывает их мир. Благодать неотделима от момента, когда мы внезапно понимаем, на что в точности направить свое внимание. Эксперты особенно хороши в таком осознании. Рассмотрим опыт всемирно известного архитектора Бьярке Ингельса. Он услышал зов творчества, наблюдая работу механизма тщательно выполненных швейцарских часов.