Жестокая экономика. 37 невыученных уроков - Дмитрий Потапенко

То, что сахар имеет длинную, захватывающую и кровавую историю, известно практически всем. Как минимум каждому известно о том, что сахар изначально добывался из тростника, доставлялся в Европу из Индии, известны истории плантаций сахарного тростника на американском континенте, некоторые знают и о том, что, будучи весьма энергоемким производством (требовалось невиданное количество дров), переработка сахарного тростника привела к частичному, а иногда даже полному (как на Барбадосе, например) исчезновению лесов.

Сахар был дорог и ценен. В эпоху Средневековья на душу населения приходилась примерно одна чайная ложка в год. При этом понятно, что такое «на душу населения» – небольшое количество людей уминали сахар многими килограммами, а подавляющее большинство европейцев даже не представляли себе ни вида, ни вкуса этого продукта. Впрочем, история и последствия недостатка серотонина, «гормона счастья», в организме наших предков еще ждут своих исследователей, мы же поговорим о переломе этой тенденции.

Идея о том, что сахар можно добывать не только из сахарного тростника, витала в воздухе пару столетий, но только в 1747 году немецкий химик Андреас Маркграф представил Прусской академии наук доклад, в котором рассказывал о своих экспериментах с культивируемыми в Европе растениями и предлагал в качестве альтернативы сахарному тростнику – свеклу. Это было очень смешно. Смеялась не только вся Германия, но и вся Европа.

Маркграф, однако, был настойчив, сыпал результатами экспериментов, строго научно обосновывал свои выводы. Смеяться, в общем-то, перестали, но денег на продолжение исследований и, самое главное, на работу над выведением свеклы с большим содержанием сахара – не дали.

История казалась совсем заброшенной, но немцы, как мы знаем, народ упертый. Дело Маркграфа продолжил Франц Карл Ахард. Его опыты с выращиванием более подходящей свеклы дали результат. Тут надо, наверное, сказать, что содержание сахара в сахарном тростнике – 15–17 %, Маркграф оперировал свеклой с содержанием сахара 1,3–1,5 %, Ахард довел сахаристость своей свеклы до 5 %. Это было уже кое-что – и Пруссия субсидировала Ахарда, который построил в 1799 году первый завод по производству сахара из свеклы.

Масштабы этого производства были чрезвычайно скромны (все-таки 5 % – не 20 %, которые дает сахарная свекла сейчас, – привет, кстати, противникам ГМО – да, увы вам, и это растение, как и все культурные растения на планете, тоже продукт ГМО), всю свою историю он балансировал на грани полного разорения, но тем не менее европейские воротилы, делавшие миллионы на сахарном тростнике, чувствовали в конкуренте угрозу своим капиталам – Ахарду угрожали, его пытались подкупить, разорить, посадить в тюрьму…

Ахард выживал, вкладывая все заработанное в разработку новых сортов свеклы, в чем чрезвычайно преуспел. Но массово использовать сахарную свеклу для производства сахара стала все же не Германия, а Франция.

Наполеоновские войны, континентальная блокада – и Франции грозило остаться без сахара вовсе. Наполеон Бонапарт специальным указом велит сажать сахарную свеклу и устраивать предприятия для ее переработки, обещая за это солидные премии.

Закончились войны, закончилась континентальная блокада, а дешевый сахар – остался. К концу XIX века сахар стал весьма обыкновенным продуктом в семьях любого уровня достатка. По науке, с серотонином на душу населения сейчас все должно бы быть получше, чем в давние времена, – но как измерить, стали ли мы счастливее, – непонятно.