Экономика добра и зла. В поисках смысла экономики от Гильгамеша до Уолл-стрит - Томаш Седлачек

С перспективы сегодняшнего дня мы можем констатировать, что из‑за предложенной Мандевилем (которому будет посвящена отдельная глава) концепции частных пороков, поддерживающих общественное благо, очень долго нравственный аспект был практически исключен из экономического мышления. В такой системе этичность поведения индивидуума никакого значения не имеет, так как то, что позднее начали таинственно называть невидимой рукой рынка, даже частные пороки трансформирует в общее благо.

Только в последнее время экономисты снова осознали как значимость понятий «мораль» и «доверие», без которых невозможно оценить эффективность социального института, уровень судебной системы, предпринимательской этики, коррупции и т. д., так и важность изучения их влияния на экономику и ускорение экономического роста. Как же совместить эти две противоречивые интерпретации экономических циклов: несет этика за них ответственность или нет? Могут наши действия изменить окружающую реальность, влияет ли мораль на будущее? Вот мы и добрались до одного из самых важных вопросов этики и экономики.

Экономика добра и зла: окупается ли добро?

Это, пожалуй, самая актуальная проблема нравственности, которую мы только могли сформулировать. Ее появление прямо в процессе дискуссии об иудейском учении уже должно нам подсказать: существующих по этому поводу мнений больше, чем участников обсуждения. Отметим также, что решить подобную задачу данная книга даже не берется, хотя мы и попытаемся обозначить в ней основные контуры возможных ответов.

Из вышеприведенного текста следует, что делать добро экономически выгодно. Нравственное поведение означало для евреев самые лучшие инвестиции, которые они только могли сделать. Соблюдение справедливости помогло их экономике, как ничто другое. Следование правилам и нравственная жизнь материально окупались ^[204]. Не стоит забывать, что у евреев был ответ на этот трудный вопрос. В Ветхом Завете нет серьезных упоминаний о небесах или аде; расплату за добро или зло нельзя было, таким образом, считать неким подобием (как бы гарантированного) справедливого посмертного воздаяния (как в христианстве, см. ниже). О справедливости говорится в контексте бытия и его нравственной оценки здесь, на земле, без откладывания на жизнь посмертную: «Так праведнику воздается на земле, тем паче нечестивому и грешнику»^[205].

К подобному же заключению приходит и Зомбарт:

Как известно, древний иудаизм не знает никакого потустороннего мира. Радости и печали, которые претерпевает человек, выпадают на его долю только в этом мире. Наказывает ли Бог или награждает, Он может все это делать, только пока человек живет на земле. Только здесь праведник благоденствует, только здесь безбожник страдает. Исполняй заповеди Мои, говорит Господь, и долговечен будешь на земле и будешь благоденствовать в той земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе.

Именно поэтому Иов, взывая к небу, восклицает: «Почему беззаконные живут, достигают старости, да и силами крепки? Дети их с ними перед лицом их, и внуки их перед глазами их. Домы их безопасны от страха, и нет жезла Божия на них. Вол их оплодотворяет и не извергает, корова их зачинает и не выкидывает… Он преградил мне дорогу, и не могу пройти, и на стези мои положил тьму… Воспылал на меня гневом Своим и считает меня между врагами Своими… Братьев моих Он удалил от меня… Кости мои прилипли к коже моей и плоти… Не видел ли Он путей моих, и не считал ли всех моих шагов?»^[206]

Что касается воздаяния за добро, то мы можем найти интересную параллель в другом контексте — о выплате десятины:

Проклятием вы прокляты, потому что вы — весь народ — обкрадываете Меня. Принесите все десятины в дом хранилища, чтобы в доме Моем была пища, и хотя в этом испытайте Меня, говорит Господь Саваоф: не открою ли Я для вас отверстий небесных и не изолью ли на вас благословения до избытка? Я для вас запрещу пожирающим истреблять у вас плоды земные, и виноградная лоза на поле у вас не лишится плодов своих, говорит Господь Саваоф. И блаженными называть будут вас все народы, потому что вы будете землею вожделенною, говорит Господь Саваоф^[207].

Поиск ответов на вопросы, касающиеся экономики добра и зла, не так уж и прост. Куда деваться «нравственному измерению этики» Канта, если этичным быть выгодно? Пока мы совершаем добро для получения прибыли, этичность остается просто проблемой рационального выбора. Иммануил Кант, самый знаменитый мыслитель в области этики, отвечая на этот вопрос, подчеркивал, что, наоборот, если мы совершаем нравственный поступок, ожидая материальной благодарности, то есть руководствуясь экономическими подсчетами (рассуждаем как гедонисты, см. ниже), нравственность из нашего деяния исчезает. Вознаграждение, согласно строгому Канту, аннулирует этику.

Та же самая дилемма во всей своей остроте фигурирует в Торе. Стремление найти «алгоритм воздаяния за грех»^[208], то есть поиск правил справедливости Божьей, становится главной темой иудейского учения. Для известных нам в основном из Нового Завета фарисеев и их последователей, благочестивых хасидов (хасидизм возник в XVIII веке), набожность заключалась в соблюдении данных им очень строгих правил. Пророческие школы, наоборот, подчеркивали, что никакого алгоритма воздаяния за добро не существует. Хороший пример мы найдем в одной из наикрасивейших и одновременно наисложнейших книг Ветхого Завета — в Книге Иова. Роль адвоката дьявола (вполне подходяще) приписана Сатане (между прочим, это единственное место в Ветхом Завете, где дьявол выступает открыто)^[209].