Маленький плохой заяц, или Взаимосвязь религии и окружающей среды - Константин Михайлов

В фильмах Квентина Тарантино и Роберта Родригеса часто упоминается одна и та же выдуманная фирма – Big Kahuna Burger. В начале «Криминального чтива» герой Сэмюэла Джексона, прежде чем устроить стрельбу, пробует именно бургер «Биг кахуна». Фирма вымышленная, а вот слово «кахуна» настоящее и прямо указывает на то, что компания эта имеет какую-то связь с Гавайями и что бургеры у нее должны быть отменные. Дело в том, что кахуна – это гавайский термин для обозначения мастера в каком-либо ремесле, принадлежащего к особому сословию.

Судя по тому, что известно о Гавайях XIX века (а всевозможных свидетельств о них, достаточно точных, накоплено уже много), в поздний его период общество гавайцев было разделено на три или, если считать иначе, четыре группы.

Всего на Гавайях в период расцвета жило от 100 до 800 тысяч человек, по мнению разных исследователей. Двести пятьдесят тысяч большинство оценивает как число, близкое к реальности. К концу XVIII века гавайцы были разделены на несколько протогосударств, вождеств, которые в начале XIX века объединились (в более ранние периоды, возможно, система была более запутанной).

Во главе любого вождества стояли алии, вожди. Они брали себе супруг только из своей среды, случались и родственные браки с родными или сводными сестрами, запретные для большинства простых гавайцев, но священные для элиты. Алии обладали большой властью, но их жизнь была ограничена множеством запретов. Так, скажем, они могли покидать территорию своего вождества только во время военных походов.

Вторая категория, стоявшая в обществе ниже алиев, но тоже привилегированная, это как раз кахуна. Аналогичные понятия есть и у других народов Полинезии – тахуна, тахунга. Кахуна – мастера самого разного рода. На Гавайях это могли быть строители местных ирригационных систем или чего-то в этом роде, целители, изготовители особых ритуальных плащей из перьев, предназначенных для вождей, татуировщики, камнетесы, опытные рыболовы, строители лодок и так далее – ученые насчитывают в полинезийском обществе десятки разных специальностей кахуна. В нашем контексте важно отметить, что жрецы тоже считались кахуна. Это уникальная ситуация. Народов, у которых жрецы были бы самостоятельной социальной стратой, сколько угодно, от жителей Крайнего Севера с их особым статусом шаманов до средневековой Европы с ее сословием «молящихся» католических священнослужителей. Встречаются и народы, у которых жрецы вовсе находились вне социальной структуры общества. Скажем, в Японии эпохи раннего Нового времени общество делилось на четыре сословия, но буддийских монахов ни в одно из них не включали. Полинезийцы же, кажется, единственная культура в истории, которая считала священнослужителей просто высококлассными профессионалами, ремесленниками, специалистами по божественному, ничем принципиально не отличающимися от кораблестроителей или создателей перьевых накидок. Впрочем, связано это было, вероятно, с тем, что и кораблестроители считались людьми, обладающими особой маной.

Именно таким кахуна/тахуна и был Тупайя, полинезиец с островов Общества. Он был ариори, то есть членом закрытого сообщества, сохранявшего и передававшего из уст в уста историю, предания и, что немаловажно, морские маршруты. Тупайя разбирался в религии, умел рисовать и хранил в своей памяти детали путешествий к десяткам островов и островков, включая даже те, на которых сам никогда не бывал. Полинезийцы не знали письменности, но тахуна был ходячей морской энциклопедией. Многие в команде Кука недолюбливали его, но сам Кук и по крайней мере некоторые его офицеры оценили полинезийского коллегу по достоинству и охотно пользовались его помощью. Тупайя довел их не только до окрестных островов, но и до Новой Зеландии, а потом стал первым известным нам полинезийцем, ступившим на землю Австралии. Одна из последних точек европейских географических открытий, таким образом, совпала с одним из последних открытий полинезийских мореплавателей, причем волею случая они оказались на одном корабле^[113].

Тупайя попал на корабль Кука после того, как был вынужден бежать со своей родины и устроился на новом острове, став там жрецом и любовником жены местного вождя. По-видимому, он был не чужд авантюрам. Но обычно кахуна вели более спокойный образ жизни и были окружены почтением.