Маленький плохой заяц, или Взаимосвязь религии и окружающей среды - Константин Михайлов

Полинезийцы верили, что мана сохраняется в теле человека даже после его смерти. Кости и плоть покойника могли служить запасом маны. На островах Восточной Полинезии после войны уставляли целые ритуальные площадки черепами убитых. В Новой Зеландии коллекционировали мокомокаи – копченые головы предков или врагов, которые считались сильными магическими предметами. Тот, у кого голов было больше, обладал и большей силой. Время от времени головами обменивались или торговали. Известно, что одну из таких голов получил в свое распоряжение Кук. В XIX веке английский офицер Горацио Гордон Робли собрал целую коллекцию мокомокаи, которую потом пытался продать новозеландским властям. Они отказались, и Робли уступил коллекцию Американскому музею естественной истории, где она и хранилась до недавнего времени^[104]. Многие другие головы, однако, все еще рассеяны по музеям мира, и отсудить их маори не могут. Оно и неудивительно: ведь благодаря мокомокаи музеи теперь тоже обладают немалой маной.

Горацио Гордон Робли был, кстати, не только пионером коллекционирования маорийских артефактов, но и автором одной из первых серьезных книг об искусстве полинезийской татуировки. Собственно, мокомокаи – это не просто головы, а головы, покрытые та-моко – ритуальными рисунками. Сам корень «тату» полинезийского происхождения, и, наверное, до середины XX века татуировщики-полинезийцы дали бы фору любому западному мастеру. На островах Океании татуировка была одновременно и искусством, и языком – по ней можно было определить и происхождение, и возраст, и статус. На некоторых островах татуировки делали всем, на других это было привилегией знати и ее окружения. Мастера-татуировщики высоко ценились и немало брали за свою работу. Деньги в Полинезии были не в ходу, так что платили им продуктами. А те, у кого не хватало средств на татуировку, шли в дружины, членам которых рисунки на коже делались вне очереди и бесплатно.

На Гавайях головы не коптили, а вот татуировки делали и сохраняли кости выдающихся людей в надежде, что их мана передастся новым хозяевам. Как мы еще увидим, это сыграло немалую роль в истории гибели Джеймса Кука.

Увы, для того чтобы получить голову и кости человека, нужно было, чтобы этот человек умер. В некоторых случаях он делал это самостоятельно, но часто случались и убийства. Так мана легитимизировала и охоту за головами. Полинезийцы много воевали друг с другом. Устная история небольшого острова Мангаиа, население которого к началу XIX века не превышало трех тысяч человек, рассказывает о 42 войнах в предшествующие приходу европейцев несколько столетий. Новозеландские маори сражались друг с другом непрестанно. Правда, в некоторых случаях эта воинственность была связана с ужасной практической необходимостью: каннибализмом. Маори в Новой Зеландии, жителям острова Пасхи и многих других регионов Полинезии не хватало белка.

Вообще надо сказать, что на жизнь полинезийцев часто влияла нехватка таких ресурсов, о которых мы обычно даже не задумываемся. Мы привыкли, что на судьбу государства или сообщества может оказывать влияние наличие или отсутствие залежей какого-то металла – золота или, скажем, железа; полезных ископаемых – угля или нефти; пушного зверя, на худой конец. Но на островах Полинезии могло не хватать камня для изготовления ручных сверл, глины для создания керамики или дерева для изготовления лодок проа, а это материалы, которые практически в любом другом регионе мира не являются редкостью. Мы привыкли, что на развитие общества может влиять качество грунта – вспомним заливные луга Египта или русские черноземы. В Полинезии есть острова, на которых не хватает грунта как такового – ни хорошего, ни плохого, потому что поверхность составляют кораллы, на которых нельзя ничего вырастить и по которым даже ходить сложно. К сожалению, на некоторых островах недостает и пищи. На Гавайях до появления людей из сухопутных млекопитающих жили только летучие мыши. Но у гавайцев были привезенные с собой куры и свиньи. Маори же свиней не знали, и тем из новозеландцев, которые жили далеко от моря, зачастую кроме птиц охотиться было не на кого. Нехватка белка возмещалась за счет других маори.

Каннибализм – пугающая практика, чуждая всем нашим культурным нормам. Но, с точки зрения полинезийцев, она часто выглядела вполне невинно в отличие от многих вещей, которые считаем привычными мы. Известный исторический анекдот (из числа тех, которые сложно проверить) рассказывает, что, узнав от миссионеров о наполеоновских войнах, маори больше всего были поражены их бессмысленностью: как можно было перебить столько людей и ни одного потом не съесть? Даже если эта история – вымысел, идею она передает хорошо. Нельзя судить другие культуры по нашим стандартам, тем более если им приходится выживать в чрезвычайно непростых обстоятельствах^[105].