Русский для тех, кто забыл правила - Наталья Фомина

– Время идёт быстро, а между тем здесь такая скука! – сказала она, не глядя на него.

– Это только принято говорить, что здесь скучно. Обыватель живёт у себя где-нибудь в Белёве или Жиздре – и ему не скучно, а приедет сюда: «Ах, скучно! Ах, пыль!» Подумаешь, что он из Гренады приехал (А. П. Чехов. «Дама с собачкой»).

– Сударь, я сказал это вовсе не из желания искать с вами ссоры. Я, слава богу, не забияка какой-нибудь, и мушкетёр я лишь временно. Дерусь я, только когда бываю вынужден, и всегда с большой неохотой. Но на этот раз дело нешуточное, тут речь о даме, которую вы скомпрометировали.

– Мы скомпрометировали! – воскликнул д’Артаньян.

– Как могли вы подать мне этот платок?

– Как могли вы обронить этот платок?

– Я уже сказал, сударь, и повторяю, что платок этот выпал не из моего кармана.

– Значит, сударь, вы солгали дважды, ибо я сам видел, как он выпал именно из вашего кармана.

– Ах, вот как вы позволяете себе разговаривать, господин гасконец! Я научу вас вести себя! (Александр Дюма. «Три мушкетёра»)

Между прочим, Александр Дюма всегда добавлял в текст тысячи деталей, придававших ему живость. Писатель повсеместно вставлял диалоги, и в этом он не имел себе равных. А всё почему? Просто потому, что платили тогда авторам построчно. Поэтому Дюма и «добавлял тысячи деталей», вводя в романы массу второстепенных персонажей и множа диалоги между ними.

У него, например, множество диалогов ради диалогов. Точнее – диалогов, не несущих ровным счётом ничего, просто диалогов ради увеличения числа строк.

Например:

– И сам не знаю… Одно я знаю: я готов исполнить всё, чего пожелаете, если вы позволите мне проводить вас до того места, куда вы идёте.

– И затем вы оставите меня?

– Да.

– И не станете следить за мной?

– Нет.

– Честное слово?

– Слово дворянина! (Александр Дюма. «Три мушкетёра»)

Так можно было бы продолжать до бесконечности. Сейчас построчно авторам не платят, поэтому и диалоги в книгах выглядят несколько иначе.