Романцев. Правда обо мне и "Спартаке" - Олег Романцев

Бесков в крик:

– Ты больше всех знаешь? Хватит тут демагогию разводить! Сам плохо играешь и чему-то учить пытаешься?

Я не стал дальше продолжать, потому что ситуация и так была накалена. Но, когда вышли на второй тайм, сказал ребятам то же самое. Мол, надо рисковать, создавать преимущество в атаке. И в итоге Борька Поздняков начал подключаться в атаку и три раза за второй тайм выскакивал один на один с Шумахером. Один гол забил, мы победили. А Бесков потом говорил в раздевалке: «Ну, я же вам объяснил, как играть, вот вы и выиграли». Ошибок он признавать не умел. Это был, пожалуй, главный его недостаток.

* * *

Мы пытались лишний раз не попадаться Бескову на глаза. В личном общении он был очень колючим. Мало кому хотелось с ним лишний раз пересекаться. Обязательно к чему-нибудь придерется. Конечно, постоянные нотации Бескова утомляли.

Смешной случай был с Гавриловым. День игры. Бесков нервничает, ему надо выпустить пар. Видит, Гаврилов в шахматы играет.

– Ты чего тут расселся? Надо об игре думать, а не о шахматах. Иди прогуляйся.

Пошел Гаврилов погулять. Через час у речки опять встречает Бескова.

– Ты что тут расхаживаешь, энергию тратишь? У нас такая серьезная игра, а ты ходишь туда-сюда.

Что делать? Пошел Гаврилов в номер. Прилег. Вскоре туда заходит Бесков.

– Ты что лежишь? У тебя же ноги затекают. Как ты вечером играть будешь?

Юра тогда ко мне подошел:

– Олег, может, мне лучше повеситься?

Из воспоминаний Юрия Гаврилова:

– Один раз ехали в поезде из Киева. Матч был трудный, но мы выиграли. Но Бесков все равно нашел к чему придраться, начал отчитывать Сочнова. Я его спрашиваю:

– Константин Иванович, ну что вы кричите? Мы же выиграли!

Бесков в ответ:

– Что-то ты стал слишком много разговаривать, Гаврилов. А видел такую картину: «Иван Грозный убивает своего сына?»

– Ну, видел, – говорю.

– Так вот, запомни: я тебя породил – я тебя и убью.

Имел в виду, наверное, что именно он в начале 1970-х позвал меня в «Динамо», когда я был совсем молодым. Но тогда я все равно развел руками: к чему он это сказал?

* * *

Был еще случай, когда Бесков работал в Олимпийской сборной, мне о нем рассказывали. Играл там такой защитник – Уткин. Игрок классный, лет десять за ЦСКА выступал. Но парень не очень режимный. И тут ситуация. Ташкент, сборы. Бесков с утра встречает Уткина. При этом он знает, что тот может нарушить режим. И начинает его отчитывать:

– Ты посмотри, как ты выглядишь! С утра уже шары залил – смотреть противно. Иди проспись!

А тот, так совпало, этим утром вообще ни в одном глазу. Образно говоря, пива не нюхал. Стало ему от этих слов обидно. Пошел в магазинчик, купил пол-литровую и выпил со злости. Днем снова встречает Бескова:

– Ну, Уткин, проспался?! Совсем другое дело! Теперь на тебя приятно посмотреть. Выглядишь как огурчик.

* * *

Возражать Бескову смысла не было. Если ты рискнул, он тебе начнет по полчаса рассказывать про все твои прошлые ошибки. Как у Крылова: «Да помнится, что ты еще в запрошлом лете Мне здесь же как-то нагрубил: Я этого, приятель, не забыл!» Поднимет свои тетради с желтыми от старости страницами и начнет зачитывать:

– А вот здесь ты помнишь, как ты играл? А здесь? У меня все записано.

Из воспоминаний Георгия Ярцева:

– Олег никогда не вступал в споры по пустякам, но его мнение всегда было весомым. Он немного говорил, но когда начинал приводить свои доводы по тому или иному вопросу, все прислушивались. С нашими руководителями – Старостиным и Бесковым – Олег мог разговаривать спокойно и достойно. Ему удавалось донести до них мысли игроков, когда это было нужно. Бесков Олега уважал. Константин Иванович видел, какое влияние капитан имеет на команду.

Мы с Хидиятуллиным в том «Спартаке» чаще всего спорили с Бесковым, поэтому и получали больше всего подзатыльников. А Олег всегда свою речь строил, не подстраиваясь под Бескова. И не вторил нам. Он всегда пытался донести собственные мысли. И Бесков чаще всего принимал их. Думаю, что авторитет Романцева зародился именно оттуда. Люди все видели и понимали. Многие из них в 1989-м будут играть под его началом.

Из воспоминаний Александра Хаджи:

– Претензии у Бескова были ко всем. К игрокам, к жене, к попугаю, что тот не то говорит. Но претензии обычно из чего проистекают? В любом коллективе есть так называемые поджигатели, которые рассказывают начальству небылицы о людях, чтобы выслужиться. В «Спартаке» таким поджигателем был помощник Бескова Федор Сергеевич Новиков. Однажды он нажаловался на меня Бескову, что я плохо стираю форму игроков. А я в то время действительно стирал ее сам, прачечным не доверял.

У этой формы была особенность. Белые шорты, когда их надеваешь на тело, при искусственном освещении «Олимпийского» выглядели чуть желтоватыми. Такая ткань. И тут Бесков звонит мне – причем это было в день его рождения. Перед этим я ему подарил двухлитровую бутылку водки, красивую такую, с ручками. А вечером он набрал мой номер и начал меня отчитывать:

– Ты плохо относишься к своим обязанностям! Ты чего «Спартак» позоришь?

– В смысле? – недоумеваю я.

– Посмотри, как ты форму стираешь! Трусы у тебя грязные, желтые.

– Понял, Константин Иванович, – говорю. – Разберемся.

На следующий день приезжаю на стадион заранее. И с собой привожу новый комплект трусов. Кладу их рядом со старыми, постиранными. В раздевалку заходит Бесков. Я с ним умышленно не здороваюсь, отвернулся.

Бесков подходит ко мне:

– Ну ты чего? На что ты там обиделся?

А я ему:

– Так, Константин Иванович, скажите: в какой форме будем сегодня играть?

Бесков смотрит на меня и не понимает. Видимо, уже забыл о вчерашнем разговоре.

– А что ты хочешь-то от меня?

– Ну вот вы вчера позвонили мне, сказали, что форма грязная. Мы вот в этих трусах играли в прошлый раз. А рядом – новые лежат.

Бесков смотрит: а они абсолютно одинаковые! А я продолжаю:

– А желтыми они, Константин Иванович, кажутся, потому что ткань такая, дает оттенок.

Бесков поворачивается к Новикову:

– Слушай, ты, еще раз вякнешь – убью!

Так я понял, откуда ветер дует. Игроки, кстати, Новикова тоже не любили за эти подзуживания.