Между панк-роком и смертью - Трэвис Баркер

Марк звонил мне примерно раз в неделю и говорил: «Думаю, это произойдет на этой неделе». Казалось, у меня появилась новая девушка, которая постоянно звонила и говорила: «Я собираюсь расстаться со своим парнем – и, как только он уйдет, я буду с тобой».

Через три недели после окончания гастролей Blink-182 и Aquabats Марк с Томом позвонили мне и сказали, что я в группе: «Привет, твой первый концерт завтра в Сан-Диего, приезжай». Блинки играли на вечеринке по случаю дня рождения – она проходила в клубе, и там была тысяча человек. Это было потрясающе. Я поверить не мог во всё то, что происходило в моей жизни: несмотря на то что мама умерла, я чувствовал, как будто она оттуда сверху дирижирует моей жизнью.

МАРК ХОППУС (басист и вокалист группы Blink-182)

Когда мы пригласили Трэвиса в группу, я приехал за ним в Риверсайд из Сан-Диего. Мы с ним пошли перекусить, а потом отправились в клуб во Внутренней империи на концерт ска-группы. Трэвис никогда никому не грубит, но и не ведет задушевных бесед с незнакомыми людьми. Зато, когда подружишься с Трэвисом, вы будете болтать постоянно, а мы всегда дружили.

КРИСТИАН ДЖЕЙКОБС (вокалист группы Aquabats)

Когда мы поехали на гастроли с Трэвисом, стало очевидно, что людям не столько нравятся Aquabats, сколько сам Трэвис. К нам подходили люди из звукозаписывающих лейблов или телекомпаний и говорили: «Крутой концерт, а барабанщик просто потрясающий». В нашей группе Трэвис играл гораздо более сложный материал, чем позднее в блинках: разные тактовые размеры со скоростью света. Думаю, одной из причин, почему он продержался с нами так долго, было то, что музыка бросала ему творческий вызов. Но оставаться в нашей группе было трудно: мы не были крутыми и не зарабатывали денег.

Многие группы, с которыми мы играли, пытались переманить Трэвиса к себе. Меня это не беспокоило: я верил, что он играет с нами по какой-то причине. Это был тот самый парень, который перепрыгнул через барабаны с отверткой в руке. Он стал получать всё больше предложений и всё больше отдаляться от нас – он хотел уйти, но не знал как.

Трэвис напоминает мне Коби Брайанта из «Лейкерс». Многие люди не понимают Коби и говорят, что он высокомерен: «Я бы не хотел играть с этим парнем, он не пасует». Бывали случаи, когда я просил Трэвиса притормозить, потому что, чтобы сыграть песню, под которую можно танцевать, нужно немного расслабиться. А он только ускорялся: речь не шла о том, что лучше для группы, скорее это было похоже на «Я здесь король». Тогда мне было досадно, но, оглядываясь назад, я понимаю, что в этом не было ничего плохого.

На фестивале «СноуКор» мы играли со всеми крутыми ребятами в татуировках – Primus, Blink-182, Long Beach Dub AllStars и Alkaholiks – и мы им говорили: «Эй, почистите зубы», – думая, что все понимают шутку. Марк с Томом вели себя как заносчивые качки. Казалось, они играют панк, потому что это модный способ заработка. Без Трэвиса они в лучшем случае были бы посредственной позерской поп-панк-группой. Парочка выпендрежников, которая вылезла на сцену забавы ради.

Когда Трэвис первый раз выступил на сцене с блинками, они зазвучали просто потрясающе, и ребята в нашей группе говорили мне: «Чувак, всё кончено». Я отвечал: «Да о чем вы? Это же тот парень с отверткой». Когда Трэвис сказал, что уходит в Blink-182, я рассмеялся. «Ты шутишь? Эти парни просто позеры, а ты настоящий». Я пытался его отговорить, но знал, что не смогу его удержать.

Я попросил Трэвиса выступить с нами в последний раз в Солт-Лейк-Сити – мы были хедлайнерами и значились в афише над Vandals, которых мы боготворили. Он сказал: «Это в тот же вечер, когда мне нужно выступать с Blink-182. Мы играем на частной вечеринке для одной девчонки, и нам заплатят сорок тысяч долларов». Я не разозлился, но мне было больно. Я чувствовал себя преданным. Боль была сильной. После этого я много лет мечтал встретиться с Трэвисом и помириться с ним.

Мне пришлось уйти из Aquabats. Мы играли на выпускном вечере в Диснейленде – парк открывали на всю ночь для выпускников школ и старшеклассников. Мы сыграли два или три концерта с полуночи до пяти утра. Это был крутой концерт: за год до этого там выступали No Doubt. В тот вечер в Диснейленде я сказал ребятам в Aquabats, что ухожу в Blink-182, и это решение далось мне нелегко. Ребята расстроились, и я сам чуть не плакал. Некоторые хотели меня отговорить.

Я пытался всё объяснить: «Я просто хочу играть на барабанах, постоянно гастролировать и зарабатывать себе на жизнь».

У меня был очень веселый год с Aquabats. В такой группе вы становитесь одной семьей, но я чувствовал, что Blink-182 – следующая глава моей жизни. Играть в панк-рок-группе из трех человек – без всяких костюмов – было мне гораздо больше по душе.

Как только я ушел из Aquabats, один из представителей группы поднял шумиху о том, что у нас якобы был контракт, дающий им право получать процент от моего заработка в течение следующих десяти лет, в каком бы проекте я ни играл. Я удивился и разозлился. Я позвонил этому парню и сказал: «Это моя мечта. У меня наконец-то появилась возможность зарабатывать на жизнь, делая то, что я люблю, а ты мне вешаешь лапшу на уши про какой-то дурацкий контракт, который я не подписывал? Если ты это сделаешь, меня даже не будет в этой группе, потому что я не дам тебе денег».

Не верь словам, верь действиям.

Билл Фолд не имел к этому никакого отношения, но пришло время мне съехать из его дома – он был мне замечательным другом и наставником, но я снова не мог остаться жить у менеджера группы, из которой я только что ушел. Это было бы неуважительно. Я собрал свои барабаны и отправился в Сан-Диего.