Как писать о любви - Ольга Соломатина

Автор: Ольга Соломатина

И тогда я поняла: любовника пора бросать. Я зашла к нему на минутку в кабинет, плюхнулась в кресло и ждала, пока он что-то дописывал. Вдруг электронная рамка для фотографий включилась и замелькали снимки. Это была новая вещь на столе, раньше я ее не видела.

Вот мой любовник с сыном возле школы на Первое сентября, вот сын улыбается рядом с розовыми воздушными шарами, вся семья на фоне заснеженных гор, вот он обнимает жену, жена в голубом платье задувает свечи на торте.

Я тогда впервые увидела его жену. Меня словно пригвоздило к креслу.

Странно, я брюнетка, она блондинка. У меня длинные волосы, у нее короткая стрижка, она чуть старше, но как мы похожи! Овал лиц, ямочки на щеках, морщинки около глаз, когда широко улыбаешься.

И мы обе любили его. Я чувствовала это в ее взгляде, каким она смотрела на моего любовника на снимке. И я любила. Мы встречались чуть больше года, я регулярно пыталась прекратить, уйти, сбежать, но не хватало мужества. Он каждый раз так сладко и убаюкивающе шептал, как ждет меня, что скучает, что я его судьба, а семья – это так, формальность.

И вот теперь оказалось, что совсем не формальность. Живые люди смотрели на меня с фотографий. И я поняла, что больше не хочу обманываться. Да, есть мужчины, которые разводятся, но моему любовнику, похоже, было удобно в нашем бермудском треугольнике. Неслучайно же он всегда отказывался говорить о будущем.

Картинки пошли мелькать по второму кругу, а я почувствовала, как любимый превратился во врага, который врал и мне, и ей. А такой он был мне не нужен: даже если ушел, даже если мы стали жить вместе, после этих снимков я больше не могла ему доверять. Потому что он был таким убедительным, когда лгал мне. И так убедительно нежно смотрел на жену на фотографиях.

Глаза наполнились слезами.

– Ты что-то хотела? – оторвавшись от бумаг, спросил любовник.

Я покачала головой и тихонько вышла из кабинета.

Я проплакала несколько дней подряд. То с подругой, то одна, навзрыд и тихонечко, сожалея и в бешенстве. Чтобы не сорваться, не позвонить ему, отдала телефон подруге. Я вся опухла от слез. На четвертый день поминок по любви наступило какое-то тупое онемение чувств. Слез не осталось, радости тоже, но я нашла внутри себя точку ноль.

Через неделю я на таком же нуле летела на выставку. Я ждала стыковочный рейс в аэропорту Парижа, а там всегда толпы людей. Я смотрела на сотни мужчин, которые спешили, пили кофе, строчили СМС на ходу, болтали и молчали, и вдруг подумала: «В мире миллиарды мужчин, среди них даже не сотни, а тысячи, с которыми я могу быть счастлива. Так зачем я вцепилась в одного и не отпускаю? Почему упрямо верю, что именно он – моя судьба? И вообще, что такое судьба?»

Во мне проснулся интерес. Я ехала на выставку, где собираются тысячи мужчин со всего мира. Я закрыла глаза и осторожно попросила вселенную познакомить меня с тем, кому нужны близкие отношения с одной женщиной, который захочет разделить со мной путешествия и посиделки после работы, друзей и постель, хлопоты, и горе, и радость – в общем, все, что подкинет нам жизнь.

И пусть, пожалуйста, он будет одинок или разведен!

Через два дня в павильоне Лондона, который представлял олимпийские объекты, я встретила своего будущего мужа. Он был рыжим, веселым и совершенно неженатым мужчиной. Мы вместе девять лет. Ой нет, в ноябре – десять.